— Уже оказывают, — сказал Прокопенко. — Мы их прямиком в больницу отправили.
— А они стали орками? — спросил я. — Ты не интересовался?
— Неруш стал, Пустовалов пока нет.
— Надо будет их навестить, — сказал я. — Переговорить с ними.
Я подумал, что, возможно, это тоже был определённый знак. Сейчас, когда требовались люди, способные дать хоть какую-то информацию о Шамане, в мои руки вернулись два человека из его команды. Однозначно стоило с ними серьёзно поговорить.
Глава 33
После собрания я решил наконец-то съездить к Омарову. События последних суток не дали возможности с ним поговорить, а вопросов у меня к нему набралось очень много, и главный из них — описание внешности Шамана. К моему удивлению, никто из моих товарищей не встречался с ним лично. Шаман был скрытным, на людях ходил в маске, и даже Смолякову он ни разу не показал своего лица, хотя поначалу пытался выстроить хорошие отношения с новым Распорядителем Точки. Но интуиция подсказывала — Ильдар точно должен был его видеть: слишком уж много времени он провёл с сумасшедшим адептом Магии Крови.
Однако Катя напомнила, что я обещал не ходить без особой надобности лишний раз по городу, и сказала, что от Омарова не убудет, если он сам придёт в штаб для разговора. Спорить с ней я не стал и в ожидании, пока приведут Ильдара, решил переговорить с Коляном. Я застал его на балконе второго этажа рассматривающим что-то в бинокль.
— Как ты мог не заметить, что Сибиряк — орк? — с лёгким укором спросил я друга, сразу, как зашёл на балкон.
— Да я ж на наших никогда не смотрел, — ответил Колян, откладывая бинокль. — Ну, то есть, статы у них не проверял. Теперь-то уж буду.
— Было бы неплохо. Учитывая, что любой игрок может сменить расу в любую секунду, проверять надо всех. Постоянно.
— Да по три раза на день буду!
Колян ответил с такой искренностью, что я понял: это не фигура речи, и он действительно будет теперь проверять у каждого нашего товарища игровые характеристики по три раза в день.
— Я, если честно, боялся, что ты себя выдашь, когда Мирон сообщил, что среди нас есть орк, — признался я. — А ты так спокойно, как ни в чём не бывало, сидел, будто и не при делах.
— Так я и не при делах. Моих характеристик никому не видно. Чего мне напрягаться? — удивился друг.
Я улыбнулся. Вот за что я любил Коляна, так это за его уверенность, что всё будет хорошо. Он почти никогда не паниковал и не нервничал. Нет, он не был спокойным человеком: в бою у него, как говорится, напрочь сносило крышу, и он превращался в сущего берсерка, но в обычной жизни он был не пробиваем.