— Но цена вырастет, — подмигнул Соломоныч.

— Намного!

— Но вискарика накатить надо в любом случае! — старый барыга вернулся к своей любимой теме.

— А я бы от кофейка не отказался, — ответил я. — Через пять минут все уже здесь соберутся.

Мы вышли из подвала, Соломоныч отправился к себе, чтобы успеть до начала собрания пропустить бокальчик виски, а я побежал на кухню. Но в отличие от старого коммерса, мне свой план осуществить не удалось: на первом этаже я сразу же наткнулся на вернувшихся Катю и Коляна. Страшно не хотелось опять спускаться в уже набивший оскомину подвал, но и на виду у Системы спрашивать о судьбе артефакта орков не стоило, поэтому я решил ограничиться нейтральным с виду вопросом.

— Как у вас дела? — спросил я будто между делом.

— Вот прям неплохо, — ответила Катя и улыбнулась.

Колян молча кивнул. Стало ясно, ребята выполнили всё, как планировали, а детали можно было у них спросить и потом. Поэтому я лишь сообщил им о собрании:

— Через пять минут идите в переговорку! Должны быть все, и вы в том числе. Обязательно! Я сейчас сгоняю кофе себе сделаю и тоже подойду.

— Макс, сядь лучше посиди эти пять минут, отдохни, — сказала Катя. — Я принесу тебе туда кофе. Двойной эспрессо с молоком?

— Да. Спасибо!

Я искренне был благодарен Кате. И не столько за кофе, сколько за ту постоянную заботу, что она проявляла ко мне. И мне очень хотелось верить, что это не связано с её нелепым самурайским обетом.

Я присел в небольшое ободранное кресло в углу комнаты, вытянул уставшие ноги и на несколько минут прикрыл глаза. Шум вокруг меня не заботил, я погрузился в состояние, похожее на полудрёму. Заснуть и не пытался, огромное количество разнообразных мыслей, проносящихся в голове роем бешеных пчёл, не позволяли мне такой роскоши.

«Как же я устал от всего этого, — подумал я. — Как же хочется, чтобы всё было как раньше, чтобы я открыл глаза и оказался на своём старом диване в съёмной квартире на окраине Питера, чтобы мог дойти до метро и спокойно поехать в гости к родителям и поесть там маминых блинов и поболтать с отцом о переустройстве дачного домика, чтобы от родителей поехать в клуб и выпить с друзьями пивка за просмотром футбольного матча. И чтобы никто не хотел меня убить, и чтобы мне не приходилось никого убивать, чтобы всё было как раньше».

Но я знал, что этого всего уже никогда не будет, что, открыв глаза, я увижу стены слегка обгоревшего превращённого в штаб особняка, боевых товарищей с оружием в руках и эти ненавистные надписи перед носом.

«Я не хочу, — подумал я снова. — Как же я не хочу быть здесь. Как же я хочу домой!»