Пустовалов заикался, его начало трясти.

— Да успокойся ты! — прикрикнул на него Ринат. — За что он хотел тебя убить?

— Я же говорю: не знаю! Я проснулся от того, что он меня душил!

— Хорошо, не знаешь, — вступил я в разговор. — Но предположения хоть какие-то есть?

Пустовалов отрицательно завертел головой.

— Ладно, попробуем по-другому. Прошу всех, кроме убийцы и Рината, покинуть палату! — сказал я, выделив слово «убийца».

Бывший красный главарь ещё сильнее сжался, а охранники и Лапыгин вышли. Я подошёл к Пустовалову, взял его за подбородок, приподнял голову, посмотрел в глаза и сказал:

— Мы знаем, что вы с Нерушем передали информацию для Шамана! И даже знаем какую!

Пустовалов дёрнулся, посмотрел на меня ещё более испуганными глазами и пробормотал:

— Я не знаю ни про какую информацию.

— Вы передали информацию Шаману! — повторил я.

— Я ничего не передавал, — стоял на своём Пустовалов. — Это, наверное, Неруш. Когда нас поймали, к нему приходил какой-то орк с конторы, они о чём-то своём говорили. Это он мне потом сказал, что то был орк. Я же не вижу этого. Они своих как-то вычисляют.

— Неруш был орком? — переспросил я.

— Да.

Я посмотрел на Рината.

— Он не врёт, — подтвердил майор. — Мирон их сразу проверил. Этот человек, а второй был орком.

— Хорошо, — я опять обратился к Пустовалову. — Пусть ты не передавал информации, но ты должен был видеть, как её передал Неруш!

— Мы не всегда вместе были. Нас на обследования возили по очереди, — Пустовалов почти плакал. — Я не видел ничего. И убивать я его не хотел. Не наказывайте меня! Он первый напал!

— Да не будем мы тебя наказывать, угомонись! — прикрикнул я, чтобы привести Пустовалова в чувство. — Оставаться тебе здесь опасно. Мы не знаем, по какой причине тебя хотели убрать. Сейчас поедешь с нами в штаб, там придёшь в себя, мы пообщаемся, а потом переберёшься к ребятам с Южной. Они пока под охраной сидят.

Пустовалов заулыбался и закивал головой. Мне очень хотелось спросить у него, видел ли он хоть раз Шамана в лицо, но было не то место и не то время, чтобы задавать такие вопросы.

Ринат с Пустоваловым отправились в машину, а я немного задержался, чтобы переговорить с Лапыгиным и извиниться перед доктором за то, что привезли ему таких проблемных пациентов.

Через двадцать минут мы уже подъезжали к штабу. И снова по приезде к месту следования нас ждал сюрприз: возле ворот собралась толпа. Навскидку в ней было не менее пятидесяти человек. И среди них был Соломоныч.

Увидев меня, выходящего из машины, старый коммерс помахал рукой и пошёл ко мне. При этом он улыбался. На душе стало немного спокойнее. Я и забыл, что накануне велел принявшим ультиматум коммерсам, прибыть к штабу к девяти. Видимо, это они и были.