— Да-а-а? — Катя посмотрела на меня с искренним удивлением и потрогала свои пальцы.

После этого она дотронулась кончиками пальцев до своего лба, щёк и шеи, улыбнулась и с напускной суровостью сказала:

— Нашёл время шутить. Я тут и так ещё не отошла от всего произошедшего.

Я понял, что Катя меня не разыгрывает. Она действительно не ощущала холод своих пальцев. Но как такое могло быть? Почему пальцы стали холодными, и главное, почему Катя этого не чувствовала? Что это было: побочный эффект от заклятия или очередной сюрприз от Системы? Эти вопросы закрутились в голове, добавившись к десяткам других, не менее загадочных и важных.

Вместо ответа я поцеловал Катю и отшутился:

— Главное, что ты самая горячая девушка на свете!

Катя улыбнулась и таки позволила мне встать с кровати. Я быстро оделся, ещё раз её поцеловал, укрыл одеялом и сказал:

— Оставайся такой же горячей до моего прихода! Надеюсь, за пару часов обернусь. А ты отдохни, выспись!

— Да я на неделю вперёд выспалась, — усмехнулась Катя. — Надо к переезду готовиться.

— Сама выспалась, дай другим! Переезд точно до утра подождёт! Отдохни, не перегружай организм попусту. Неизвестно, что нас дальше ждёт.

Я направился к двери, однако выходя из номера, услышал знакомое протяжное:

— Ма-а-акс!

Обернулся. Катя смотрела на меня так, словно хотела сказать что-то очень важное. Она на секунду задумалась, а потом спросила:

— Помнишь кролика с вином?

Я улыбнулся.

— Если когда-нибудь забуду, убей меня, любимая!

— Как думаешь, есть шанс, что когда-нибудь что-то подобное повториться?

— Железобетонный шанс! И не на подобное, а на много лучшее! Сейчас раскидаемся с проблемами тут и сгоняем на Майорку. Иммунитет есть, денег насобираем с барыг, и останется только немного свободного времени выкроить!

Я улыбнулся, как мне показалось, максимально ободряюще, вышел из комнаты и направился на улицу. Теперь меня волновал новый вопрос: это ли хотела спросить Катя на самом деле?

Попросил товарищей добросить меня на машине до больницы. Смоляков тут же поручил это дело одному из своих помощников. Я прыгнул в УАЗ, и бывший сотрудник администрации Точки повёз меня в больницу. Впрочем, полной уверенности, что все офицеры КСК, служившие в колонии-поселении перешли на нашу сторону, не было. Я подозревал, что многие из них остались верны присяге. Эти подозрения особенно усилились после телефонного разговора Смолякова с генералом.

Вспомнив о предстоящей встрече, я ещё раз проверил почту и обнаружил долгожданное письмо от Прокопенко с номером его телефона. Тут же позвонил по этому номеру. Генерал-майор КСК ответил почти сразу, видимо, ждал моего звонка.