— Прости, — сказал я виновато, — но мы в триасе, а в триасе быть, по-триасьи выть!.. Хотя да, мне стыдно, пусть закон о защите животных на триас и не распространяется… Хотя нет, распространяется, я же здесь!
Обошел по большой дуге упавшее тело, что всё ещё не понимает, почему не получается продолжать есть, самка брахиозавра всё так же жуёт сочные верхушки хвощей, там самые толстые листья. Глаза равнодушные, не тот брахиозавр, так другой, как мудро сказал Бертольд Брехт, главное обеспечить хорошее питание потомству, что уже пинается в её брюхе.
Череп вскрывал аккуратно, чтобы не повредить кристалл. Подивился тёмно-фиолетовому цвету, размер с крупный грецкий орех, осторожно вытащил.
В тело ударила жаркая волна, я поспешно переложил в вещмешок, где у меня котелок с защищенными стенками. Фу, нужно делать это быстрее, или одевать особые перчатки. Вдруг ухвачу в следующий раз кристалл ещё мощнее, а он разорвет меня изнутри всплеском энергии.
Мата Хари, повинуясь моей команде, снизилась и опустилась рядом на каменистую землю.
Я открыл емкость, куда вставлял кристалл, тот растворился полностью, вот что значит не запасает энергию, а сами является сконцентрированной энергией.
— Эйнштейн прав, — пробормотал я. — Вещество и энергия — одно и то же, только в разных состояниях…
Мата Хари уточнила:
— Как вода и лед?
— Примерно, — ответил я. — Повернись-ка задницей… посмотрим, подойдет ли тебе тёмно-фиолетовый…
Мата Хари вздрогнула, через пару секунд анализа её голос прозвучал ликующе:
— Этот заряд в пятьдесят четыре раза мощнее! Я смогу… смогу намного больше!
— Мощнее не сможешь, — ответил я, — но дольше тоже здорово.
Хотя насчёт мощнее, мелькнула мысль, тоже не стоит так уж обреченно. Из говна и палок мощный лазер не сделать, но была бы энергия, терпение и труд всё перетрут. И хотя я из поколения, что совсем отвыкло трудиться, но Робинзон же смог?.. А я здесь ещё тот Робинзон.
Мата Хари поднялась в воздух, я смотрел, как пошла расширяющимися кругами, сканируя поверхность во всех диапазонах. Её чувствительность, как доложила, выросла почти вдвое, сейчас засекает малейший тремор почвы и может различить на глубину в четыре метра всё живое, начиная от гигантского песчаного змея и до мелкого крота.
— Кротов не надо, — сказал я великодушно, — да и время для кротов ещё не пришло.
— Ещё?
— Да, — ответил я, — век динозавров чуть ли не полмиллиарда, а млекопитающие только-только, можно сказать, вылупились… Наверняка в Щели Дьявола они уже есть, но мелкие и мало.
— Вы со всеми справитесь, босс!
— Ещё бы, — согласился я, — кто, как не я — царь природы и венец творения?.. Жаль, что эти твари с этим не согласны.