Я затормозил, мое чутьё, основанное на тепловом зрении, завихрениях воздуха, почти незаметных подрагиваниях грунта говорит, что впереди в восьми-девяти шагах под горячим песком затаились три громадные ящерицы.
Горчаков тут же спросил сдавленным голосом:
— Что там?
Я пробормотал:
— Какие-то неправильные ящерицы…
— В чем неправильные? — спросил он обалдело.
— Должны быть рептилиоморфы, — пояснил я, — ну типа котилозавров с их малосвязанными таксонами, а здесь то ли синапсиды, то ли завропсиды, но как могли проскочить стадию амниотов? Это немыслимо!
Глаза Горчакова стали как у самой большой ящерицы, он уточнил осевшим голосом:
— Материшься на латыни или вызываешь дьявола?
Я вздохнул.
— Ты прав, будем проще, Саша. Как вылезут, руби всё на хрен, нечего им умничать!..
Обнаженный меч и так в его руке, он посмотрел на меня с беспокойством.
— Лучше встань за моей спиной, — сказал напряженным голосом. — На мне мощные амулеты. Откуда вылезут?
— Семь шагов впереди, — ответил я. — Это точно хищники, нюхать не будут. И особо не геройствуй. Я без доспехов совсем не по своей сибирской дури.
Глава 4
Ящерицы не двигались, я шагнул вперед, а когда все три резко зашевелились, торопливо отступил, не совсем хорошо, если выскочат прямо под ногами.
Горчаков благоразумно остался на твердом, там каменное основание, чуть присыпанное песком.
Ящерицы, что ещё не настоящие ящерицы, выпрыгнули все три разом, бросились без капли сомнения и раздумья, то слишком сложные реакции для этих примитивных существ.
Горчаков широко взмахнул мечом, я отпрыгнул, он опаснее всех троих хищников, встретил одну ударом по голове, от второй отпрыгнул, она царапнула меня по рукаву кафтана, тут же ударил в шею, в воздух с треском взвились мелкие кусочки… хотел сказать «костей», но до костей тут ещё не доросли, уплотнённый хитин… хотя, возможно, уже и кость, неважно, приходится отбиваться от двух, это как раз важнее.
К счастью, я двигаюсь намного быстрее Горчакова, что сражается с первой ящерицей, быстрой и ловкой, за каждый прыжок срывает с него то амулет, то кусок роскошного доспеха.
Я наконец изловчился отрубить одной лапу, ящерица сразу завалилась на бок, я воспользовался и всадил меч в незащищенный пластинами бок, а вторая прыгнула мне на спину.
Стряхнув, успел пинком перевернуть её на спину, и тут же по самую гарду всадил меч в белое, как у лягушки, пузо.
Поспешно повернулся к Горчакову, но он уже остервенело рубит распластанную у его ног громадную ящерицу, она едва-едва дёргает хвостом, череп наполовину расколот, смотрит со злобой, мозг у неё не в черепе, а вдоль спинного хребта…