Я проговорил с почтительным расшаркиванием:
— Очень мило слышать это от великой княжны из императорской семьи.
Она скривилась.
— Понимаю, вам трудно представить, что кто-то может бороться за права других людей, а не только за своё благополучие. Но придется поверить…
— Верю-верю, — сказал я небрежно. — Мало кто как с жиру бесится!.. Можно и мир поспасать, когда уж совсем нечем заняться. Но вы это говорите с целью… с целью?
Нахмурившись, она сказала так холодно, что у меня кожа пошла гусиками:
— Мы пойдем дальше в своей справедливой и бескомпромиссной борьбе. И вы, как уже помогли раз, поможете и дальше. Если вам нужна плата, назовите.
Я покачал головой.
— Какая плата, если нужно помочь справедливому делу? Вы, как ни удивительно, с какого-то перепугу на его стороне. И я охотно помогу. Только скажите, когда соберетесь, а я всегда готов, как пионер.
— Pionnier?
— Да, — согласился я. — Рядовой под командованием вашей светлости.
Она посмотрела на меня с сомнением.
— Вы настолько смиренны, баронет, что я вижу в вас бунтовщика опаснее Радищева с Пугачевым. Сюзанна сказала, вы приглашены на её день совершеннолетия?
— А можно отвертеться? — спросил я с надеждой.
— Нет, — отрезала она. — Что, за такой подвиг потребуете полный комплект вооружения?
— Была такая идея, — признался я. — Но считайте мой отказ от неё моим вкладом в дело суфражизма!
Она посмотрела с подозрением.
— Что-то не верю в мужское бескорыстие.
Я хитро улыбнулся и отступил с почтительным поклоном, но это больше для поглядывающих в нашу сторону курсантов и курсисток.
— Вадбольский, — сказала она мне в спину. — Никуда не исчезайте!
Я обернулся, посмотрел с вопросом в глазах.
— Ваша светлость?
— После занятий, — сказала она непререкаемым тоном, — Сюзанна вас лично подвезет к своему имению.
— Ваша светлость?
— Для вашего удобства, — произнесла она холодно. — Баронет.
Я поклонился, принимая приказ. Понятно, чтоб не сбежал.
Глава 3
Я залюбовался величественным зданием, лучи закатного солнца красиво подсвечивают карминные крыши вздернутых к небу островерхих башен, окна залиты расплавленным золотом заката, а по двору уже медленно, но неотвратимо двигается тёмная тень как от замка, так и от высоких мрачных деревьев, в которых таится нечто гофмановское.
— Замок Рингштеттен, — проговорил я с почтением.
Дроссельмейер с удивлением посмотрела в мою сторону.
— Как вы узнали, баронет?
Я ухмыльнулся.
— Да кто его не знает. У ваших родителей есть вкус…
— У родителей моих родителей, — уточнила она. — Да и они не строили, а только кое-что обновили. А строил его великий архитектор Гофман…