Глориана одарила меня негодующим взглядом, как я понимаю, на всякий случай, вдруг выначиваюсь, но произнесла замедлено:
— Будет и следующий… и ещё следующие. Мы докажем… и покажем! И, хочу сказать, мы показываем себя хорошо, а наш Вадбольский, хоть свинья и наглец, но всегда на страже.
Я поклонился.
— Спасибо, ваша светлость. Весьма польщен. Особенно тем, что Вадбольский в вашей собственности.
Анна Павлова, что с сердитым видом кромсала змеюку, которую убил я, вдруг вскрикнула:
— Смотрите, фиолетовый!..
Она вскинула руку с кристаллом, не заботясь о том, что с ладони до локтя сползает неприятного вида зелёная слизь препарированного тетрапода.
— Здорово, — сказала Глориана сдержанно, хотя глаза засияли, а Иоланта и подруги едва не визжали, наверняка фиолетовый нечто очень ценное.
Вторая змея, что тоже не змея вовсе, а тёмноспондильный лабиринтодонт, только безногий, есть и такой подвид, всё ещё дергалась, хотя заряды из мушкетов буквально изрешетили. Глориана и Дроссельмейер успешно добили мечом и копьём, похожим на казацкую пику.
В этой ни жемчужин, ни кристаллов, зато Павлова навырезала каких-то важных для науки желёз и с торжеством сунула в мешок.
Я посмотрел картинку с дрона, сказал бодро:
— Ружья перезарядили? Двигаемся дальше! К болоту близко низзя.
Дроссельмейер спросила с подозрением:
— Почему? Что вы от нас таите, Вадбольский?
— Он здесь уже бывал, — предположила Иоланта.
— В болоте?
— Это же Вадбольский, он грязь найдет везде.
— Я ему не доверяю, — сказала Дроссельмейер. — Знает, что там. А вдруг особо ценное?
Я вздохнул.
— Там не ценное, а опасное. Не слишком, правда. Управиться можно. Но особой добычи не набьёте. Если Глориана велит подразнить существ из болота, хорошо, сделаем.
Глориана дёрнулась, уставилась на меня с подозрением.
— А вы?
Я нагло улыбнулся.
— Было бы смертельно опасно, я бы запротестовал, как мы и договорились. А так все решения на вас, вы — лидер, ваша светлость! Бесспорный и непререкаемый! Вождь, можно сказать. Прекрасный вождь, и я не боюсь сказать вам это прямо в глаза! И красивый, вот уж не думал, что брякну правду-матку.
Она пристально посмотрела на меня, надменная и прекрасная, перевела царственный взгляд на соратниц.
— Хорошо, — произнесла с некоторым сомнением. — Если это не смертельно опасно, то… посмотрим, кто и зачем сидит в болоте.
— Есть такие чудаки, — поддакнул я. — Патриоты!.. Нет, чтобы на песок и солнышко…
— Вадбольский!
— Только слишком близко не надо, — предупредил я. — Пусть вылезают самые настырные. По одному, гуськом и по росту. Настырных и у людей не слишком, но есть, есть. И будьте так сказать… ну, вы поняли!