— Я далеко не самый богатый, — проговорил Прапор, принимая предмет. Он открутил крышку, понюхал, измазал себе палец и начертил две линии возле головы: шею. — Я ведь не работаю на добыче. Да и в казино мне запрещено играть на что-либо. А краски бывают других цветов?

— Конечно. И их очень много. Когда станешь смотрящим, тогда получишь их все, — заверил я.

— Я не смогу им стать. У нас слишком мало воинов. Мы не вытянем мясорубки, которая будет у стен резиденции. А отправлять людей просто так на смерть я не буду. За краски спасибо. Платить за сломанный карандаш не надо, — смилостивился наш проводник. — Так кто ты такой?

— Человек.

— Не бывает людей и благородных без печатей. Если на тебе нет печатей, то ты не можешь считаться никем из них. Так кто же ты?

— Я самый просто человек, — заверил я. — Только не из этого мира. Я не знаю местных порядков и обычаев.

— И как ты сюда попал? — спросил Прапор. Он повернулся ко мне спиной и начал дорисовывать тело человека.

— Какая-то богиня перенесла меня сюда, — подумав, сказал я. На этого человека я возлагал большие надежды, так что приходилось играть открыто. — Зачем — не знаю. Я не просил её об этом. В моем мире нет богов и нет магии. Ни у кого нет печатей. И нет разделения на людей и благородных.

— Если нет благородных, то кто управляет кормом? Это невозможно, — с полной убежденностью в голосе проговорил Прапор.

— А как тогда ты управляешь людьми в этих катакомбах? — ухмыльнулся я. Слова лидера противоречили тому, что творилось в этом месте.

— У нас небольшая община. Да и лидером я являюсь только по той причине, что другие люди мне доверяют. Да и никто больше не хотел занимать этот пост. К тому же основное управление идет через смотрящего. А он подчиняется благородным, и они говорят, что и как должно быть. Без их воли эти катакомбы перестанут существовать.

— Они перестанут существовать только из-за того, что у вас не будет поставок еды и прочей провизии. Человеческое общество не может существовать без власти — это так. На власть не всегда должна исходить от благородных, — пустился я в философские рассуждения. По недоверчивому взгляду Прапора, который повернулся ко мне, я понял, что переубеждать его бесполезно.

— Любой благородный знает, что лучше для других людей.

Я с удовольствием услышал, как безмолвный Осип хмыкнул. Ну наконец-то! Этот, видимо, принял, что все эти годы заблуждался. А попробуем-ка мы ещё раз шокировать Прапора:

— Видишь вот эту девушку? — я указал на тигрицу. — Как ты считаешь, она тоже лучше тебя знает, что лучше для твоих людей?