Когда я был в лазе, я не заметил никакого дальнобойного оружия. Аристократишки красовались шпагами, а люди — топориками и другими железяками. Ну разве что у Гаврика был хлыст. Никаких луков, пращей или арбалетов не было. Хотя не стоит забывать про метательное оружие. Буду надеяться, что реакция меня не подведет. На крайний случай есть непробиваемый камзол. Главное не поймать лезвия лицом. Я уже успел удостовериться, что это очень неприятно. Хе-хе.
Рукоятки топориков оканчивались кольцами, позволяющие цеплять оружие не только на специальные крепления, но и на пальцы. Я потратил полминуты, чтобы научиться быстро снимать такой снаряд с фаланги, а следом изобразил метательное движение. Не бог весть что, но на безрыбье, как говорится... Эх, шельма! Будем считать, что готов.
Только собрался идти к тупику, но мой ход прервало знакомое: «Мяу!» Оглянулся и увидел Басика, который выжидательно смотрел на меня.
— Чего тебе, котяра?
— Мяу! — последовал исчерпывающий ответ.
Следом я увидел, как из катакомб выходят люди. Толпа, ощетинившаяся оружием, важно шествовала за идущей впереди Владой. Какого хрена? Рядом с тигрицей вышагивали Прапор и Осип. Несколько человек вскинули луки и натянули тетиву. Наконечники стрел поблескивали в лучах трех спутников. На дорогу выбежал Басик, оказываясь между мной и подмогой. Хищник вздыбил шерсть, обнажил когти и злобно зашипел.
— Внучка, свои! — с улыбкой крикнул я.
Вот теперь точно буду жить!
Глава 25. Лёд тронулся, господа присяжные заседатели! Лёд тронулся!
— Опустить оружие! — приказал Прапор. Люди тут же повиновались.
Тьфу, шельма! Ну что за человек? Ещё недавно я нутром чуял, что он не подойдет для роли смотрящего. Думал, что он достиг потолка своего влияния. А теперь, видя холодный и уверенный взгляд матерого волчары, я понял, что ошибался. Или я только хочу так думать? Так или иначе, в ближайшем будущем мы это выясним.
Я приобнял внучку. Ей-ей, я был рад этой ягозе и даже немного соскучиться успел. Вот уж не думал, что на старости лет стану таким сентиментальным. По сыновьям не скучаю (у них давно своя жизнь), а вот по ней — да. Хотя оно и понятно: мои-то обалдуи давно выросли, сами детьми и внуками обзавелись, ответственности я за них уже не несу (хотя всё равно приглядывал за ними вполглаза, но про это им знать не следует), а вот ответственность за тигрицу — да. И дело даже не в том, что она мне жизнь спасла, а взамен я наградил её статусом благородной. Нет! Тут — другое.
— Они знают? — спросил я Владу, трогая её за предплечье.
— Нет, — шепнула она, а после, засмеявшись, сказала: — От тебя воняет!