— Теперь рассказывай, как обстоят дела вот в этих катакомбах, — я показал на ближайших соседей.

— Мы не вмешиваемся в дела друг друга. К тому же...

— Плевать. Только не надо говорить, что ты ничего не знаешь. Не поверю. Говори всё, как есть!

— Говори! — произнесла благородная.

— Катакомбы как катакомбы. Такие же, как у нас. Население около пяти тысяч человек. Люди там тоже занимаются творчеством. С порядком хуже, чем у нас. Но никто никого не насильничает и не убивает. У дворян там всё тело начинает чесаться. Занимаются добычей нитей. Для чего они — я не знаю. Может для одежды, может ещё для чего-то.

— Хорошо. Что делают вот эти? — я снова ткнул в карту.

— Семь тысяч человек. Добывают руду или какой-то металл. Я точно не знаю, что именно, но повозки у них всегда самые тяжелые. Двух лошадей не хватает, чтобы доставить товар. Дворяне там слепнут и глохнут.

— Здесь что?..

— Я не знаю...

Басик, мирно сидевший на кровати, вдруг зашипел, оголил когти и выставился на Прапора. Я оглянулся, но ничего странного поблизости не было. И чего это с ним?

— Говори! — снова подала голос Влада.

— Там живет отребье. Нет никакого закона. Они почти никогда не поднимаются на поверхность.

— А слухи какие-нибудь есть?

— Есть. Говорят, что там собираются насильники, убийцы, воры. Все те, кого выгнали из других катакомб. Еще они похищают женщин, а иногда и детей. Я не знаю, сколько их. Мы трижды пытались проникнуть туда, чтобы остановить их. Две группы не вернусь. Из третей — только два человека.

— Ясно. Давай дальше...

Я слушал Прапора и всматривался в карту. Быстро получилось определить, в какие места могут соваться дворяне, а в какие — нет. Зато теперь стало понятно, почему налоговая (вне всякого сомнения, важное место в этом прогнившем мире) располагалась около определенных катакомб. Во-первых, к резиденции близко, во-вторых — благородные чувствовали там себе вполне вольготно. Боги на этой территории отсутствовали. При это Лёня сказал, что там ничего не добывается. В это место надо будет наведаться в любом случае. Но чуть позже, не сейчас.

Приходилось постоянно задавать дополнительные вопросы. Прапор отвечал на всё через силу, будто пытаясь переступить через себя. Иногда он утаивал, недоговаривал, юлил. Зато быстро принял, что рядом находится малолетняя аристократка и свободно общается с ним. Хоть какой-то прогресс! По крайней мере, в голосе больше не чувствует прежнего раболепия.

Через полчаса разговора мне начало казаться, что Басик вполне себе разумен. Кот шипел только в те моменты, когда Лёня говорил, что чего-то не знает. А пару раз животинка приласкала его когтями, когда он перевирал факты. Попытки выяснить, почему Прапор так себя ведет, ни к чему не привел.