Мы сразу же увидели одну мразь, что насиловала женщину. Возле неё стояло ещё четверо мужиков. Я бросил вопросительный взгляд на Бобика и придержал Лёню.

— Благородный сказал, что мы можем делать всё, что угодно, — оскалился рыжебородый главарь банды. — И мы могли бы войти в основную обитель и сделать с нормальными бабами то же самое, что и с этой. Да и ты сам сказал, что с неё не убудет.

— А я от своих слов и не отказываюсь, — выдавил я. — Пусть уж порадуется баба, пока есть возможность. Всё равно долго она не проживет. Да и она сама выбрала такую судьбу, — я сплюнул.

Прапор, к моей несказанно радости, смог взять себя в руки. Он быстро сориентировался, незаметно показывая мне направление. Коридоры петляли, часто встречались развилки и повороты. Было бы странно, если бы лидер, коим в данную секунду являлся я, не знал точного пути. Мы проходили в узкие ответвления, на которые я не обратил бы внимание, пролазили через люки и норы, а пару раз ныряли в ниши в стене. Сейчас я по-настоящему осознал, почему это место называлось катакомбами. Запутанные лабиринты без ориентиров могли сбить любого с толка. Хорошо, что с нами был проводник.

— Нас вели другой дорогой, — мальчишеским голосом пробурчал Бобик.

— Ты че ноешь? Тебе на поверхность надо выйти или что? — не удержал Лёня.

Тьфу, шельма! У него мозги вообще не варят? Зато появилась возможность пообщаться наедине. И такой шанс упускать нельзя.

Я видел, как глаза главаря налились кровью. Показались гнилые крупные зубы. Ревизор начал замахиваться, но я успел раньше. Я атаковал. Но не Бобика, а Прапора. С прямой ноги засадил ему в живот. Удара как такого не было — я просто оттолкнул Лёню, убирая его с траектории кулака рыжебородого. Но со стороны могло показаться, что ему знатно прилетело — этого эффекта я и добивался.

— Ещё раз ты вперед меня откроешь рот, — прорычал я, играя желваками, — до конца жизни будешь драть нужники и возиться с дерьмом.

Я повернулся к Бобику, на поясе которого висел хлыст, повелительно указал на плеть и протянул руку. Главарь банды с улыбкой дебила отстегнул оружие и вложил его в мою открытую ладонь.

— На будущее, — сказал я, взвешивая предмет, — это мои люди. На остальных жителей катакомб мне плевать. На этих — нет. И наказывать их имею право только я.

Свист воздуха — конец хлыста ударяется в широкую грудь Прапора. Извиняй, Лёня, сейчас так надо.

— Эх... — я задумался. Нужно было назвать Прапора каким-то глупым именем, чтобы ревизоры отвлеклись и позволили сделать то, что я запланировал, — Пупочек Сизокрылый...