Когда мы занимали стороны, Федерер, как обычно, не упустил возможности меня подколоть:

— Спорим, твоя ванна меньше моей?

— Дядя Роджер, ну отдай хорошему мальчику сезонный Шлем, — не остался я в долгу.

— Попробуй забери! — отмахнулся он.

Так-то большая, блин, честь — очень редкий соперник Роджера удостаивается настолько регулярных подколок с его стороны, а у нас это уже почти традиция, которая веселит и прибавляет рейтинга нам обоим.

Уверенный в своей победе, я подал первый мяч решающего сета, и мы немножко поперестреливались кроссами, не спеша налегать — я, пусть и меньше, но тоже устал, и теперь мы оба заняты одним и тем же: пытаемся выяснить, сколько сил восстановил соперник после короткого перерыва. Спустя пятнадцать ударов, Федерер влепил мне настолько качественный форхенд, что я невольно залюбовался изящной траекторией мяча, но отбить не успел не поэтому, а потому что тупо не успел.

Роджер салютнул мне ракеткой со своей стороны корта, я ответил уважительным поклоном, признавая величие его форхенда, и подал снова. Ненапряжный обмен кроссами завершился в мою сторону.

— 15−15!

Первый гейм мне удалось забрать без «больше-меньше», а Федереру пришлось довольствоваться двумя очками. Нет, не потому что «дядя Роджер» решил-таки «отдать» мне Шлем, а потому что тупо устал. Второй гейм тоже остался за мной, но уже после «больше-меньше» длиной в пять розыгрышей. В третьем гейме я начал подозревать недоброе — соперник, словно поймав второе дыхание, вдруг резко ускорился, и после «больше-меньше» забрал гейм.

Тренер Ло схватился за голову, а я немного утратил самоконтроль: нашла, мать твою, коса на камень! Что, кто-то не в курсе моей «фирменной», блин, стратегии по изматыванию соперника с «розыгрышем» оставшихся запасов выносливости на финальной стадии⁈ Очевидно, что Федерер к этому и готовился. Уж не знаю, как он умудрился «зажилить» столько сил, но во второй половине прошлого сета он изображал усталость просто мастерски. На курсы актерские походил что ли⁈ Горящая во всех смыслах задница — очень плохой помощник, и благодаря ей я продул сет с чудовищным счетом 4–6 в пользу «мистера Федерера».

Высокие — а сейчас выше уже некуда! — ставки помощник ничуть не лучше, и судя по довольной ухмылке Федерера, он на это рассчитывал. За всю историю Большого тенниса сезонный Шлем «собирался» всего трижды: в 1938 это удалось Дональду Баджу (собственно на нем термин «Большой Шлем» и зародился), а потом — Роду Лейверу, в 1962 году. Он же повторил свой успел в 1969 году. От того, чтобы осуществить то, что не удавалось никому уже почти половину века, меня отделяет всего один жалкий сет. Федерер, в свою очередь, ОЧЕНЬ хочет меня обломать. Не из вредности, разумеется, а потому что спорт высоких достижений, мать его за ногу. Хочешь превратить дуэт «сезонников» в трио? Будь добр показать соответствие такой высоте.