— Да, но дело не в том. Он сказал мне… Ему обещали, тебя не тронут. Что он дал Морелло

информацию, потому что думал, будто все ограничится мной и флешкой. Он считал, что тебя

просто оставят в стороне.

Все мысли разом вылетели из моей головы. Я прищурилась, словно свет бил мне в лицо, но на

деле почувствовала резкую боль в висках, а воздух как будто в одно мгновение стал спертым и

тяжелым.

— Подожди, — с трудом произнесла я, сжимая в кулаках ткань покрывала. — Я ничего не

понимаю... Хочешь сказать, что это папа... Сдал тебя?

— Донна…

Нико шагнул ближе, но я, сама не зная, зачем, выставила ладонь вперед. Может, чтобы

остановить его. Может, чтобы прекратить и этот неприятный разговор.

– Нет-нет-нет-нет-нет, подожди! Ты ошибся, — вся на нервах я подскочила с кровати и сделала

пару шагов к стене и обратно. — Он точно не мог так поступить! Да и зачем ему это?

— Мог.

Я снова села, точнее сказать, чуть не рухнула на кровать Нико от внезапной слабости в

ногах. В голове не укладывалось ничего, что могло бы хоть на толику показаться мне логичным.

Нико опустился передо мной на корточки, и теперь наши лица оказались почти на одном уровне.

— Он пришел ко мне, потому что Марианна нарушила договор. Потому что вместо того, чтобы

держать тебя, как рычаг давления, и не причинять вреда, она решила мстить тебе лично. И

тогда твой отец испугался за тебя. Он понял, что Морелло уже не контролирует собственную

дочь.

Я сидела, не шевелясь, а он продолжал:

— Адреса он не знал. Поэтому ему осталось только одно — придти ко мне и рассказать правду.

Я закрыла глаза. Внутри не было ни слез, ни крика, ни полноценного шока. Слишком многое уже

случилось за последние дни, чтобы душа успевала выдавать правильную реакцию. Вместо этого

появилось какое-то вязкое, бесцветное оцепенение.

— Почему? — спросила я после долгой паузы. — Почему он это сделал?..

Нико не отвел взгляда, поглаживая руками мои коленки.

— Потому что твоя мать любила не его.

— Что?!

— Твоя мать любила моего отца. И была любима им. Твой отец знал об этом. Знал, что не был

для нее главным мужчиной в жизни. Когда начались проблемы и моему отцу пришлось бежать, твой

приложил к этому руку. Не напрямую. Не так, чтобы остались доказательства. Но достаточно,

чтобы сделать отъезд единственным вариантом и заполучить твою маму себе.

Он говорил спокойно, но по глазам я видела, что он расстроен — или рассержен? — не меньше

моего.

— Потом твоя мать осталась с твоим отцом. А он прожил с этим унижением всю жизнь. И когда

появился я — сын того мужчины, из-за которого он, как ему казалось, всегда был вторым, — он