узнаешь все от отца, но не от меня.

Я рассеянно кивнула. Что ж, как только я вернусь в Россию, то выясню всю правду. Мы

проболтали до самого вечера, а потом произошло то, чего я ждала больше всего на свете.

Приехал Нико.

Я услышала его раньше, чем увидела.

Где-то внизу хлопнула дверь, по холлу прокатился мужской голос, знакомый до боли, до

сладости, до внезапного кома в горле, и я вскочила с кресла так резко, что плед сполз под

ноги.

Я не помню, как вылетела в коридор и как сбежала по лестнице. Помню только, что в какой-то

момент он оказался передо мной — усталый, небритый, в темной куртке, с тенями под глазами и

этим своим взглядом, в котором застывает вся сила мира, когда он смотрит только на тебя.

Потом я уже обнимала его крепко-крепко, прижавшись к груди.

Наверное, я что-то говорила. Или он. Или оба. Но слов я не помню вообще. Он стиснул меня

так крепко, будто хотел убедиться на ощупь, что я ему не снюсь, что я не подделка и что со

мной все в порядке. Потом уткнулся лицом мне в волосы, а его ладонь дрожала у меня на спине,

хотя сам он стоял почти неподвижно.

— Донна... — выдохнул он так низко и хрипло, что у меня по позвоночнику пробежала дрожь. —

Ты гений! Передать флешку в круассане!

— Это была вынужденная импровизация, — пробормотала я ему в грудь, не желая разрывать

объятий.

— Что не отменяет моих слов о твоей находчивости и гениальности.

Мы бы, наверное, еще долго стояли посреди холла и обнимались, но вдруг я поняла, что Нико

напряжен не только от радости встречи. Было что-то еще, что заставляло его сжимать челюсть в

попытке не выдать своих истинных эмоций.

Я серьезно посмотрела ему в лицо и слегка наклонила голову.

— Что-то случилось?

Он медленно коснулся пальцами моего виска, где уже почти сошел синяк, и очень тихо сказал:

— Нам нужно поговорить.

Еще один мужчина в этом доме вызывал меня на разговор, а я сразу поняла, что мне вряд ли

это понравится.

Мы ушли не в ту комнату, где я жила последние дни, а в спальню Нико: большую, темноватую, с

тяжелыми шторами, массивной кроватью, запахом его парфюма и дерева. Он снял куртку, бросил

ее в кресло и некоторое время просто стоял ко мне спиной, будто собирался с силами. А я

сидела на краю кровати и уже знала: сейчас мой мир рухнет. Вот только почему?

— В России твой отец пришел ко мне, — начал Нико, не оборачиваясь. Мышцы на его плечах и

спине заметно напряглись.

— Сам?

— Да.

Затем Нико повернулся. Лицо у него было усталым и злым одновременно, он явно долго

сдерживался и продумывал, как мне рассказать что-то неприятное помягче.

— С ним все хорошо? — меня прошибло холодным потом.