А третий показался мне идиотом. Он и был таким. Я помнила, как на одном из вечеров он трахнул официантку, просто заведя её за тяжелую красную штору в том же зале ресторана, в котором мы все в тот вечер собрались с родителями.
Такой вот он человек – стоило его родителям на минутку отвернуться, как он начал пихать в рот официантки свою «каку».
Сейчас этот парень, к моему удовольствию, свалился с лошади. Карамелька остановилась и терпеливо ждала, когда он поднимется и снова сядет. Но, стоило ему сесть обратно, как она опять его скинула. Ей явно что-то в нём не нравилось.
Свалившийся парень снова встал. Но в этот раз седлать Карамельку снова не стал. Подвёл её к забору и привязал. Сдался. Слабак.
Недолго я радовалась его фиаско – буквально до первого взмаха хлыстом. Этот придурок начал бить привязанную лошадь, которая, не зная, как дать ему отпор, просто жалась к забору и подпрыгивала на месте.
Моё сознание и вся моя адекватность покинули меня уже после второго удара, когда стало понятно, что этот придурок не остановится сам и вряд ли кто-то станет останавливать его.
Я перелезла через забор и добежала до парня, который явно не ожидал того, что ему кто-то помешает. Он растерялся и не сразу понял, что происходит, когда я выхватила из его руки хлыст.
- Ты что делаешь? – вскрикнула я на него, а затем успокоилась, чтобы не пугать лошадь ещё сильнее.
- Эту мразь надо воспитывать, - рявкнул парень и лениво улыбнулся.
Мне стало ясно, что с ним не так – этот идиот был пьян. От него несло так, что к моему горлу подступила тошнота.
- Воспитывать? – взлетели мои брови. – А тебя кто будет воспитывать? Может, я? – вопросила я и начала бить его по ногам хлыстом. Не сильно, но хлёстко.
- Какого?! – парень, похоже, даже трезветь начал.
- Что не так? Не нравится? – улыбалась я как маньячка, парень пытался спрятать от меня свои ноги, закрывая их руками. – А Карамельке, по-твоему, нравится?
- Да ты охренела?! – взревел парень и резкими движениями вырвал из моей руки хлыст. Замахнулся, чтобы, похоже, ударить меня, но передо мной выросла стена в виде спины Петра. – Эй, борода, я за что плачу?! – начал тявкать парень, но через секунду уже скулил вжатый в забор.
Пётр завернул его руку за спину и заставил урода в модных сапожках побагроветь от боли и едва не пустить слезу.
- Что здесь было? – спросил Пётр нарочито спокойно. Но я чувствовала, как он буквально гудел от злости.
- Он привязал Карамельку к забору и начал просто так хлестать её хлыстом, - практически наябедничала я, отвязывая Карамельку, чтобы вернуть её в денник.