Рядом остановились Аримир с Элией, а ещё Истор, Гвел и Денос. И Истор уверенно сообщил мне о грядущем обмане:

— Они нападут, Ишер…

— Подозреваю, что да, нападут, — кивнул я.

— И что мы будем делать? — уточнил молодой представитель илосской знати.

— Посмотрим, как всё случится. Если Мгелай нарушит обещание, тогда просто уйдём. Пусть сам разгребает, что натворил, — пожал я плечами.

— Нельзя напасть и не нарушить обещание! — хмуро сказал Аримир.

— Ты плохо знаешь кочевников, — подал голос шептун Ферт, подъезжая к нам. — Нет народа подлее…

Он сказал и покосился по сторонам, проверяя, нет ли рядом местных. Не было. Старики, женщины и дети прятались за строем воинов и за телегами.

Ворота Белого Игса, между тем, открылись. Оттуда выехала группа всадников, человек десять. Впереди — грузный мужчина в богатом халате, с высокой шапкой на голове. Хан ханов Ингум, видимо, вышел приветствовать верных подданных. Или это был кто-то из его приближённых.

Две делегации встретились на полпути между городом и нашими позициями. Не спешиваясь, спокойно начали разговор. И вот тут Мгелай меня удивил.

Я не слышал ни слова, но жестикуляцию считывать умел. Мгелай говорил, размахивая руками, указывая то на свой лагерь, то на восток. Ингум слушал, скрестив руки на груди, и лицо его не выражало ровным счётом ничего.

Но Мгелай напирал, краснел и всеми жестами выражал неприкрытую агрессию. При этом я уверен, что тон он выдерживал доброжелательный. Потому что его собеседник оставался спокойным, как змей на солнце.

— Что-то не так! — тихо сказал подошедший Денос.

— Вижу, — ответил я. — Устроил представление…

— Потрох вонючий! — высказался без стеснения Истор.

Наконец, переговорщик со стороны города ответил. Он тоже замахал руками, но судя по жестам, просто спускал эмоции, что-то высказывая Мгелаю. Это не было агрессией. И когда Мгелай резко шагнул к нему, приложив руку к груди, это тоже не было агрессией…

Но в этот момент со стены Белого Игса сорвалась стрела.

Стража на стенах, видимо, прикрывала своих переговорщиков. А Мгелай устроил такой спектакль, что со стороны можно было принять за ссору. И у кого-то сорвалась рука из-за его резкого шага.

Может, в хана даже не собирались стрелять. Лишь пытались предупредить от агрессивных действий. Но стрела уже вонзилась в землю в двух шагах от Мгелая. На мгновение всё вокруг замерло…

А потом Мгелай взревел.

— Вероломство! — заорал он так, что, наверно, в самом Белом Игсе услышали. — Они стреляют в переговорщиков! На глазах у всех! Бей их, подлецов!

И прежде чем я успел выдохнуть, Мгелай выхватил саблю и рубанул собеседника по груди крест-накрест. За ним в бой кинулись остальные его ханы. За ханами — три десятка приближённых охранников.