Мы спустились по внутренней лестнице. Северные ворота и впрямь превратили в крепость. В каждом проёме — стража, на ярусах — лучники. А кроме того, здесь явственно попахивало порядком и порядками. Ещё не войсковыми, но близко к ним.

Внизу у выхода из надвратной башни стояли три телеги.

Обычные телеги, гружёные доверху, с высокими бортами. Внутри чёрный песок. Настоящий, похожий на сажу, смешанную с угольной пылью. А ещё от него тянуло тем особым холодком, который я уже привык распознавать. Эхо Дикого Шёпота, выцарапанное где-то на грани восприятия.

— Хватит? — Виссария кивнула на телеги.

Я подошёл, запустил руку в песок. Он был сухим и сыпучим, на ощупь как обычный. А вот на душе мгновенно стало гадко. Есть ведь в мире и обычные чёрные пески, не колдовские. Но вряд ли от них так яростно воротит, как от этого…

— Хватит, — сказал я, отряхивая ладонь. — Даже с запасом. Но… Одного песка мало будет.

Виссария приподняла бровь.

— Речь шла только о песке! — хмуро напомнила она. — Что ещё?

— Доски. Крепкие, длинные. Скачка по три-четыре, — ответил я. — Вчера не подумал о них.

— Зачем? — спросила старейшина.

Я усмехнулся. Хороший вопрос. Прагматичный. Главное, даёт надежду, что доски будут найдены уже к вечеру.

— Видела, что бурусы делают с домами?

— Видела, — подтвердила старейшина.

— Если по нам ночью пройдёт бурус, раскатает нас в лепёшку, вместе с песком. А доски позволят распределить вес. Если лежать под ними, нам придётся не так плохо. А если без досок, нас вдавит в землю. Вместе с песчаной подушкой.

Виссария смотрела на меня несколько ударов сердца. Затем кивнула. Коротко, по-деловому.

— Хорошо. К вечеру будут. Что ещё?

— Яму выкопать надо. И на склад посмотреть. Вживую, а не на карте.

— Со стены видно, — она развернулась и пошла к лестнице, даже не проверяя, иду ли я следом.

Мы поднялись на верхнюю площадку. Вокруг раскинулось покрывало Вечных Песков. Барханы уходили вдаль волнами, исчезая в зыбком жарком воздухе.

Виссария махнула рукой стражникам. Те послушно расступились, и мы подошли к зубцу.

Я смотрел на север, туда, где за стеной города начиналась пустыня. Ровная, бескрайняя, равнодушная. Пескам плевать на людей и наши заботы. Они просто есть. Их не волнует Дикий Шёпот. Им всё равно, кто топчет их, живые или демоны. Песок — это, пожалуй, самая равнодушная из всех стихий.

Виссария указала рукой:

— Вон там.

Я прищурился, вглядываясь. Скачках в пятистах от стены, там, где виднелись остовы хибар Песчаного круга, стояло основательное здание. Оно отличалось от окружающих развалюх — массивное, квадратное, сложенное из дикого камня. Добротный склад, строили на совесть. Видно, что гильдейский. Крыша плоская, с остатками парапета. Дверь — массивная, сейчас закрытая.