Всё закончилось быстро. Мои «нашёптыши» перебили и одержимых, и тех, кто остался людьми. Я не задавался вопросом, были те хорошими или нет. Они выбрали, кому служить, и служили честно. А значит, не пожалели бы меня, получив приказ на убийство. И я никого жалеть не собирался.

Последний вскрик, упавшее на пол тело… И мы остались одни перед высокими двустворчатыми дверьми с изображением горы Арахаманы. Больше никто — ни люди, ни демоны — не мешал нам войти в центральное святилище. Оставалось сделать последний шаг.

— Эти твои бойцы меня пугают! — с нервной усмешкой заметил Ситранис.

— Мне они вообще песчаных людей напоминают… — поддержал его Тавр, обернувшись ко мне.

Те, о ком шла речь, уже стояли застывшими истуканами. В ожидании новых приказов, прямо на тех местах, где закончили бой.

— Думаю, я подслушал, как орда сегодня вечером создавала своих низших демонов… — отозвался я. — Вот и сумел сделать что-то вроде похожих бойцов. Раньше подобного у меня не было.

Разумные вихри были, без вопросов. Сами искали врага и сами его преследовали. Однако такую чёткую форму они не принимали. И я действительно не знал, как у меня выходят «нашёптыши», и почему этот странный шёпот работает. А ещё догадывался, что на большую часть вопросов не получу ответы.

— Пошли… Жрицы за этими дверьми! — я решительно шагнул вперёд, держа тело Элии.

На её лице застыла маска спокойствия и умиротворения. Однако, к счастью, тело пока не до конца окоченело. А в центральном святилище, по легендам, оно ещё и разлагаться перестанет.

В любом случае, я собирался оставить Элию здесь. Сжечь её было выше моих сил.

Двери предсказуемо оказались заперты изнутри на защёлку. Правда, их делали не для того, чтобы штурмы отражать, а чтобы впечатлить гостей бронзой, медью и золотыми узорами с изображением горы и символами воды. Впечатлить не получилось. Да и у защёлки не было шансов сдержать наше вторжение. Грубое, зато действенное. Денос просто сунул кинжал в щель между створками и, подцепив засов, выкинул его из пазов.

Двери медленно распахнулись с тягучим скрипом. А нашим взглядам открылось центральное святилище Священного Храма. Пол в круглом зале был покрыт белым мрамором, натёртым так, что казалось, будто ступаешь по льду. Белые колонны напоминали сросшиеся сталактиты и сталагмиты. В дальней стороне зала, на круглом возвышении, просматривался столь же круглый алтарь. Как будто стол, укрытый белой скатертью — просто сделанный из камня.

Пол в зале оказался идущим вверх, как подножие горы. Чем ближе к алтарному возвышению, тем выше уровень. Из-за того, что алтарь стоял не в центре, а в дальнем конце зала, это было хорошо заметно. Впрочем, с другой стороны от входа уклон выглядел ещё резче.