— Здравствуй. Зачем пожаловала?

Тайка присела на пенек и рассказала, как они сходили по грибы (дивий воин выслушал ее с очень серьезным лицом), а потом сама выдала версию:

— Слушай, может, это лиса-оборотень?

— Таких не бывает, — Яромир поправил кожаный ремешок, которым подвязывал волосы, чтобы те не лезли в глаза.

— А вот и бывают! В Японии. Их называют кицунэ, я в книжке читала. Вдруг это приезжая лиса-туристка?

— Она говорила на японском?

— Нет.

— Тогда тут что-то другое… — между бровей дивьего воина залегла глубокая складка — признак задумчивости. — Я хочу увидеть ее. Покажешь мне лисью поляну?

— Ага. Когда пойдем?

— Прямо сейчас, чего откладывать?

Он свистнул Вьюжке и Джульетте, но Тайка покачала головой:

— Не надо. Лисы не любят собак. Если мы идем с миром, лучше не брать их с собой.

Яромир пусть нехотя, но согласился.

Лесная тропка кружила и водила. Пару раз свернув не туда, Тайка почуяла неладное и, припомнив заговор от бабки Таисьи, пошептала нужные слова. Дорожка будто бы прояснилась, туман рассеялся. Яромир одобрительно хмыкнул, но ничего не сказал. М-да, похвалы от него не дождешься, сплошные упреки. Ну и ладно, не больно-то и хотелось!

Совсем скоро показалась раздвоенная сосна с приметной ленточкой от Грини. Не до конца распрямившаяся густая трава еще хранила их утренний след: до лисьей полянки теперь было рукой подать.

Листья деревьев уже не сияли, как прежде: солнце ушло из этой части леса, но медоносными цветами пахло по-прежнему сладко. Тайка сунулась под елку, подняла разлапистую ветку.

— Вот, видишь! Она была тут, а теперь спряталась.

На земле виднелись четкие отпечатки лисьих лап.

Яромир, присев на корточки, потрогал след.

— От меня не спрячется.

Он шумно втянул носом воздух, будто принюхиваясь. В глазах загорелся азарт. Тайка тихо усмехнулась: порой и сам Яромир, так любящий собак, напоминал ей большого пса. Этакого волкодава.

— Мы не на охоте, — на всякий случай напомнила она. — Ты говорил, что хочешь увидеть ее, а не поймать.

— Хм… Ну, это уж как пойдет.

Нет, он это нарочно делает, чтобы позлить? Как же бесит этот снисходительный тон! Тайка едва сдержалась, чтобы не стукнуть Яромира Она уже открыла рот, чтобы возразить, как вдруг услышала из лесной чащи… песню.

Звонкий голос выводил:

— Ой, лети ты, перышко, через полюшко. Унеси ты, перышко, мое горюшко. Пусть несчастья, как мука, перемелются, милый друг вернётся пусть к красной девице…

Яромир вдруг побледнел и рванул, не разбирая дороги, легко перепрыгивая поваленные деревья, через которые Тайке приходилось перелезать. Конечно, она отстала.