— Да, Радмила стала жертвой могущественного заклинания. Я долго искал её и не мог найти ее, пока знающие чародей не посоветовали сделать приманку из Жар-цвета. Мол, как созреют семена — все лесные птахи на них слетятся. А вы увели Радмилу у меня прямо из-под носа.
— Ясно. И как же ее расколдовать?
— А ты помочь желаешь, что ли?
Тайка, затаив дыхание, кивнула, а дивий воин снова усмехнулся:
— Нос не дорос. Упыря своего лучше лови!
— Между прочим, если бы не я, от твоей сестры прошлой ночью одни пёрышки остались бы! — Тайка обиженно шмыгнула носом.
Горлица в подтверждение этих слов склонила взъерошенную голову, И Яромир, помедлив, тоже поклонился Тайке:
— В таком случае, благодарю тебя, дивья царевна.
Вроде и с почтением говорил, а в голосе все равно чудилась насмешка. Вот же несносный тип!
— А кто ее заколдовал?
— Не твоего ума дело, — он пошел к двери.
Еще и скрытный.
— Но я же правда хочу помочь! — Тайка ухватила его за расшитый рукав рубахи. — Ты в на моей земле. В моём доме. Отвечай!
Яромир обернулся через плечо:
— Я спешу, — вырываться он не стал. — Зачем тебе все это?
А Тайка и сама не знала зачем. Так уж ей подсказывало сердце… Смутившись, она разжала пальцы и опустила взгляд.
В дверь вдруг отчаянно заколотили.
— Ведьмушка, просыпайся! — Зычный голос Грини — местного лешего — нельзя было перепутать ни с чьим другим. — Беда приключилася! Вязовые дупла закрылись. Ни туда, ни оттуда ходу больше нет.
— Как так? — Яромир побледнел.
— Похоже, теперь ты никуда не торопишься, и мы все-таки сможем поговорить. Чайку? Или, может, сразу валокордину? — Тайка не удержалась от нервного смешка.
Но, по правде говоря, ей было отнюдь не весело.
Глава седьмая Хозяин волшебства
Дивнозёрье всегда было особенным местом. Грань между потусторонним и проявленным мирами была здесь настолько тонка, что волшебство стало неотъемлемой частью жизни. Но вдруг в один день все переменилось: вязовые дупла, служившие проходами из Дивьего царства в мир людей, закрылись, а все шишки тут же посыпались на несчастную ведьму-хранительницу. Мол, не уберегла, не уследила. А вот при Семеновне такого не было! Это не свои, это банник Серафим в сердцах ляпнул. Он всегда славился вредным характером, но от этого было не легче.
От сравнений с бабушкой у Тайки аж внутри все переворачивалось. Хуже всего, что она сама себя винила, хотя казалось бы, она-то тут причём?
Нужно было поскорее выяснить, почему закрылись дупла, почитать бабушкину тетрадку… но как тут сосредоточишься, когда вся нечисть Дивнозёрья собралась у тебя на кухне и галдит, не переставая?