С минуту оба сверлили друг друга взглядами, а потом Анет все же не выдержала:

— Так как? Попробовать?

— Хочешь опять вернуться к тому, с чего мы когда-то начали? Два вектора у тебя и два у меня?

— Неплохая идея, как по мне. Но, самое главное, ты перестанешь мешком висеть на своем ученике, который мне нужен.

— И которого ты не получишь!

— Уже получила. На нем услуга, от которой не отказаться.

— Вот, значит, какой расклад…

— Именно. И решай прямо сейчас, при нем я ничего делать не буду.

— Что так?

— Есть причины, — отрезала она, собираясь этим и ограничиться, но, подумав, все-таки пояснила. — Во-первых, не нужно ему это знать. Лишнее. Сильным темным ему все равно не стать, а слабеньким подобные вещи не демонстрируют. Во-вторых, ты можешь не пережить ритуал. Не хочу, чтобы твой ученик видел, как я тебя убила. Повторюсь — он мне нужен.

— А ведь ты другой вернулась, — вдруг резко сменил тему Янир. — И раньше не слишком мягкой была, но сейчас… Такое впечатление, что и не женщина вовсе.

Та пожала плечами и получила новый вопрос:

— Сколько ты там провела? — целитель прекрасно знал, о чем спрашивал — время в гранях могло течь очень по разному.

— Пять лет, чуть больше.

— Надо же, — качнул тот головой. — Не так и много. Тот мир... Выходит, он много жестче нашего?

— В чем-то да, в чем-то нет — как водится. Но сейчас мне нужен от тебя ответ, а не интервью на тему, как я проводила там время.

— Хорошо, — выдал он после нескольких секунд молчания. — Я согласен. Что нужно делать?

— Тебе — ничего. Просто лежать где лежишь, не шевелясь. Только сначала разденься, мне понадобится твоя спина — чертить буду прямо на ней.

И уже потянувшись к своей шкатулке, вдруг напоролась на злой взгляд.

— Что? — ответила она ему ровно тем же. — Что не так? Прикажешь на рубахе рисовать? Или на портках? Увы, но тьму ты себе не в портки подсаживал…

— Отвернись!

— Думаешь, не удержусь от соблазна полюбоваться на такую уникальную полудохлую развалину? Забудь, мне ночные кошмары без надобности.

— Отвернись!!!

— Тьфу! — выдала она в сердцах и, встав к нему спиной, занялась, наконец, шкатулкой, разыскивая там все необходимое для ритуала. А через пару минут, услышав, что за спиной закончили возиться, спросила: — Готов, манекенщик?

В ответ раздалось нечто невнятно-придушенное, и Анетте, решив считать это за согласие, повернулась. После чего едва удержалась, чтобы не присвистнуть. Набор худых мослов, обтянутых болезненно-желтой кожей, разложенный на застеленном шторой сундуке, впечатлял до оторопи. Особенно если вспомнить, что принадлежал он вовсе даже не старику, судя по местным меркам. А уж если вспомнить, как этот человек выглядел раньше…