Иван лишь хмыкнул про себя. «Да не очень-то и хотелось.»
Иван уселся у окна на последнем яруса, вальяжно вытянув ноги. Из кармана мундира на лакированное дерево парты легли блокнот и огрызок карандаша.
В этот момент двери лектория снова разошлись, впуская в зал густой шлейф дорогого цветочного парфюма пополам со злобой. В аудиторию стремительно вошла Дилара Юсупова. Её идеальная, выверенная на балах осанка сейчас напоминала натянутую до предела тетиву. Тонкие ноздри хищно раздувались, подбородок вздёрнут высоко.
Следом за ней, опустив голову и втягивая плечи в мундир, семенил Паша. Дилара шла намеренно медленно, давая ему шанс заговорить. Но Паша лишь сильнее вжимал голову в плечи. Точь-в-точь как отец Дилары перед её матерью.
По рядам прокатился ядовитый шёпот. Дворяне, ещё секунду назад брезгливо разглядывавшие Ивана, с азартом переключились на свежую порцию элитарного позора.
Иван из своего угла у окна наблюдал за этой процессией с лёгким любопытством. Его забавляло, как эти люди, кичащиеся своей «высшей кровью», зависели от того, кто и как на них посмотрел.
Дилара тем временем чеканила шаг к первому ряду, направляясь прямиком к столу Софии Разумовской. Золотая сплетница изящным движением тонких пальцев поправляла идеальный локон, и даже не оторвала взгляда от экрана своего смартфона, когда тень Юсуповой накрыла ее место.
Дилара наклонилась вперёд, упираясь ладонями в лакированный край стола и нарисовала на лице натянутую улыбку.
— София, дорогая, — ее голос прозвучал тихо, но в звенящей тишине зала его услышал каждый. — Вижу, твой паблик снова бьет рекорды просмотров. Не знала, что Разумовские теперь подрабатывают желтой прессой.
София плавно, без единого лишнего движения заблокировала экран и подняла на Дилару лукавый взгляд. Вместо ожидаемой спеси — очаровательная, обезоруживающая улыбка. Медово-карамельные кудри качнулись. София подперла кулачком подбородок, чуть наклонив голову, и в уголках янтарных глаз заплясали веселые бесики. Она выглядела обманчиво легкомысленной — кокеткой с летнего бала, а не хозяйкой самого опасного паблика Академии.
— Ну что ты, Диларочка, — София сладко, почти сочувствующе протянула её имя, слегка подавшись вперёд, будто собиралась поделиться тайной. Из-под пушистых ресниц — быстрый взгляд на застывшего Пашу. — Я лишь фиксирую факты, которые твоя семья так небрежно оставляет на улице. А ведь род Юсуповых всегда славился безупречным контролем.
Она подмигнула Диларе; пальцы лениво крутили дорогой смартфон — так непринуждённо, словно София крутила на пальце всю столичную элиту.