От неожиданного восторга Демидов на долю секунды потерял концентрацию, и его родовая сила — та самая, которую он так боялся не рассчитать, — мгновенно отозвалась в мышцах. Послышался сухой, жалобный хруст: прочный пластиковый корпус новенького смартфона смялся и развалился пополам прямо в его массивной ладони. Григорий тяжело, по-медвежьи вздохнул.
— Опять двадцать пять, — проворчал он, качая головой. — Четвертый за месяц.
* * *
Двери Академии захлопнулись за спиной Ивана с глубоким, глухим вздохом. Внутри воцарился совершенно иной мир. Мир, где само время, казалось, текло медленнее, подчиняясь законам векового величия.
Шаги Ивана мгновенно утонули в толстом ворсе ковровой дорожки густого бордового цвета, протянувшейся через весь бесконечный вестибюль. Под ней угадывался монолитный, до зеркального блеска отполированный белый мрамор. Повсюду взмывали ввысь монументальные колонны, чьи капители терялись в полумраке кессонных потолков, расписанных сусальным золотом и сюжетами великих сражений прошлого.
Атмосфера здесь дышала спокойствием. Это не было мертвой тишиной — скорее, уверенным в себе безмолвием старой силы. Высокие арочные окна, выходившие во внутренний сад, пропускали внутрь ослепительно-белые столбы утреннего света.
В вестибюле текла размеренная утренняя жизнь. Здесь полностью отсутствовала нервная суета, присущая обычным вузам. Ивану даже показалось, что местная публика вообще не думает о парах: никто не сверял расписание, не искал нужную дверь и не боялся опоздать.
Для этих людей Академия была не социальным лифтом, а закрытым клубом для своих. Место под солнцем им принадлежало по праву рождения. На экранах смартфонов мелькали не конспекты, а брони столов в клубах, закрытые чаты и котировки акций. Юноши у панорамных окон вяло спорили о мощностях новых импортных движков, а девушки на банкетках делились контактами частных модельеров.
«Читал, — мысленно оценил обстановку Иван. — Думал, преувеличивают. Не преувеличивают.»
Всё здесь — от запаха дорогого воска до надменных портретов императоров на стенах — было призвано внушить простолюдину его ничтожность. Но Иван лишь хмыкнул про себя, засунул руки глубже в карманы и направился в сторону табличек с указателями на лектории. «Ну что ж, посмотрим, чем вы тут занимаетесь.»
* * *
Иван вошел в лекторий и решил подняться на самый верх.
«Ну и публика, — подумал Иван. — Сейчас начнут коситься, будто я на их парадный обед в галошах пришёл.»
Он заметил, как один из парней демонстративно бросил вещи на соседнее сиденье. «Занято», — прочитал Иван по его губам.