Марина на визитах к себе не настаивала. По её притихшему, виду и по тому, как она периодически прятала глаза, я прекрасно понимал: дома её мамаша вовсю выпиливала дочке мозг на мой счёт. Тема «малолетки-выскочки без перспектив, который из-за которого Марина перестала общаться с перспективным юношей» (а тот, как назло, оказался из влиятельной и блатной семьи, что в Союзе ценилось выше любых личных качеств) наверняка поднималась за семейным чаем ежедневно и с особым цинизмом.

— Игорь, ты чего замолчал? — Марина заглянула мне в лицо, слегка потянув за руку. — Опять в своих мыслях витаешь? Ты последнее время какой-то замороженный. В институте всё нормально? И вообще... — она запнулась, отвела глаза, но тут же упрямо вскинула голову: — Мне тут девчонки с твоего потока сказали, что видели тебя в коридоре. С какой-то взрослой блондинкой. Сидели рядышком, ворковали. Кто такая?

Ах вот оно что.

Я мысленно усмехнулся. Ну конечно. Марина — местная звезда, дочь декана, её тут каждая собака знает. Достаточно было кому-то из первокурсниц углядеть меня на банкетке с Сазоновой — и сарафанное радио донесло до Марины в тот же день. Ещё и приукрасив по дороге.

Вот тебе и «незаметная встреча в коридоре». Я ведь ровно об этом Сазоновой и говорил — что меня тут знает половина вуза, что любой донесёт. Как в воду глядел. Только донесли не декану, а сразу Марине. Пока — Марине.

Врать в лоб было нельзя. Марина умная, наблюдательная, будущий врач — грубую ложь она считает мгновенно и вцепится намертво. Значит, надо не отпираться, а дать правду. Ту её часть, которую можно.

— А, эта, — я пожал плечами максимально буднично. — Была такая. Наталья, кажется. С кафедры иностранных языков, из педа. Их к нам иногда присылают — программы стыковать.

— Из педа? — Марина прищурилась. — А с тобой-то она чего ворковала?

— Английский, — я развёл руками. — Ты же знаешь, мне язык позарез подтянуть надо, а Катя меня бросила. Вот я к ней и подкатил — узнать, не возьмётся ли порепетиторствовать недорого. Она и объясняла: где, когда, почём. Вот и весь «флирт».

Я специально не стал отрицать сам факт встречи — отрицать очевидное глупо. Наоборот, признал, но обесценил содержание: сухое дело, английский, деньги. Скучно. Ревновать не к чему.

Марина испытующе смотрела на меня пару секунд. Потом чуть расслабилась, но добивать не перестала:

— И дорого твоя блондинка берёт за... английский?

— Дороже, чем я потяну, — честно вздохнул я. И это была чистая правда — Контора за свои «уроки» брала не деньгами. — Так что грызть язык придётся самому. По ночам, со словарём.