И я — выложил. Всё.
Я снова, в который уже раз, их недооценил. Опять решил, что моё послезнание и семьдесят прожитых лет делают меня умнее всех в этой комнате. А эти двое — старый московский лис в швейцарских часах и цепкий, битый жизнью Зорин — переиграли меня, семнадцатилетнего сопляка, легко, играючи, за один вечер и один стакан.
И теперь они сидели напротив, сытые и довольные, неторопливо допивали свой отравленный коньяк — и уже прикидывали в своих холодных, ясных умах, как ловчее спасти собственные шкуры и капиталы на дымящихся руинах страны, которую я только что похоронил у них на глазах.
Не Союз они сюда прилетели спасать. Не систему. Себя. Свои личные, персональные финансовые ковчеги на грядущий потоп.
А я, идиот, только что своими руками вручил им подробный чертёж и свой приговор