Славик это чувствовал тоже. И именно это бесило его сильнее всего.
— Ты чё, Пахомов?! — сорвался он на визг, брызгая слюной. — Почему ты их не опознал?! Я же видел — ты их в упор бил! Из-за тебя эти твари на свободе останутся! Ты трус, Пахомов! Обычный трус!
Я медленно сел на койке. Перевёл тяжёлый взгляд на его дрожащие кулаки, потом — в лицо. Так, что парень невольно отступил на шаг.
Если бы он пришёл один — я бы просто послал его и ухом не повёл. Но этот дурак приволок девушку. Хотел при ней отыграть то мужское лицо, которое потерял той ночью в грязи. Не рассчитал.
— Слышь, чистенький, — тихо, но так отчётливо, что Славик мгновенно заткнулся. — А ты сам-то где в ту ночь был? В грязи лежал, глазками хлопал? Что ж ты их сам не опознал? Глядишь, вдвоём бы в дежурке протоколы строчили. Только вот деталь: она — твоя девушка. Не моя. Это тебе её защищать положено было. А пришлось мне.
Я поднялся во весь рост.
— Их было трое. Я один. И торчать тут мне ещё месяц — в одиночку. Посади я их — каждую ночь отбивался бы от всей деревни. Ты, бл*дь, за мой счёт чистеньким остаться захотел? Героем при девушке побыть?
Он стоял с красными ушами и молчал. Сказать было нечего.
Я перевёл взгляд на неё.
— А тебе — без обид — один совет. Своё надо уметь защищать. И выбирать тех, кто умеет защитить. А не искать виноватых наутро после драки.
Она всё так же смотрела на меня — прямо, не отводя глаз. Потом тихо, почти не поворачивая головы к Славику, произнесла:
— Прости его, пожалуйста.
Голос у неё был ровный. Но что-то в этом «его» прозвучало так, словно Славика в комнате вообще не было. Словно она говорила со мной — о нём, но для меня.
Славик дёрнулся. Недоумённо покосился на неё. Пришёл восстанавливать справедливость, а девушка просит за него, как за ребёнка, которого она привела извиняться. Не тот расклад, который он планировал.
— Пошли, — она развернулась и пошла к двери.
Он потащился следом — растерянный, явно не понимая, как вышло, что пришёл одно, а уходит с ощущением, что снова проиграл. Причём даже не мне.
У самой двери она обернулась. На секунду. Посмотрела на меня через плечо — долгим, тихим взглядом, в котором было что-то личное, только для меня.
— Спасибо, Игорь. Я это не забуду.
И вышла.
Дверь закрылась. В бараке снова стало тихо, только скрипели доски под ногами уходящего Славика.
Я откинулся на койку и уставился в потолок.
Слова ,слова.Ну хотя бы меня отпустило с Ленкой
Но взгляд у неё был, чёрт побери, хороший.
Очень хороший.
Глава 4 Откровение
Я сидел на заднем сиденье новенькой, пахнущей дорогим одеколоном чёрной горкомовской «Волги», тупо разглядывал свои сбитые костяшки и в который раз пытался понять простую вещь: как вообще можно планировать свою жизнь в этой реальности?