Вывод выходил один, и довольно безрадостный. Планировать жизнь невозможно. Точнее, возможно — но только при наличии колоссальных, безумных денег, которых у меня сейчас на руках не водилось. А без них остаётся одно: вырасти, плюнуть на всё и уехать в какую-нибудь сибирскую глушь — жить наедине с природой, потихоньку сходить с ума от одиночества и на досуге писать мемуары. Шутка, конечно. Но если сравнить меня нынешнего с тем парнем, каким я был ровно год назад...

В моей первой, настоящей юности всё было до смешного просто. Обычная школа, ленивые блуждания с пацанами по дворам города, дискотеки, случайные девчонки, которых зажимаешь в тёмном подъезде, драки по самым дурацким поводам. А впереди — обычная армия, и до самого девяностого года вокруг стоят тишь, гладь да божья благодать советского застоя.

А в этой жизни я сам себе сказал: хватит. Так больше жить не буду.

И понеслось.

Сначала Лиля. Потом триумфальное знакомство с её дядей — майором Серёжей. Как поступил бы на моём месте нормальный подросток, когда этот цепной пёс из КГБ заявился к нам домой вместе с её отцом? Испугался бы, забился под плинтус и не отсвечивал. А что сделал я? Показал зубы. И в итоге получил первый капитал.

Но вместо того чтобы тихо сказать судьбе спасибо и затаиться, гордыня потребовала большего. Я сам навязал дяде Серёже свои услуги, засветил перед ним приёмчики из крав-маги, полез в валютную аферу, кинулся скупать доллары — и доигрался. Очнулся под плотным колпаком в подмосковном специнтернате Комитета.

Единственным реальным трофеем во всей этой шпионской эпопее оказалось поступление в медицинский без экзаменов.

Казалось бы — вот она, свобода. Привезли тебя в колхоз на картошку. Сиди тихо, сопи в две дырочки, пересыпай корнеплоды из ведра в мешок и не высовывайся.

Так нет же. Сначала глупый силовой конфликт со старшекурсниками. По лагерю тут же поползли шепотки: первокурсник Пахомов — парень непростой. Из-за этих шепотков перепуганная Оля посреди ночи и побежала за помощью не к преподавателям, мирно спавшим в тёплой кроватки причем пьяные в усмерть, а ко мне. Для неё я был уже не сопливый абитуриент, а тот, кто реально может что-то сделать. Сложила два и два — и прибежала.

И я снова полез в пекло. Снова драка, снова жёсткие рефлексы, снова чужая кровь на кулаках. А спасённая девчонка возьми да и окажись номенклатурной принцессой. Вылез, называется, один раз из болота — чтобы потом до конца дней разгребать последствия.

А ведь какие были тихие, красивые планы.

Всё решилось буквально за два дня.