— Но, к сожалению, вынужден отказаться. Не вижу я себя на военной службе. Я человек мирный.
Полковник медленно поднял голову от папки.
— Что?..
Глава 2 Дома
Поезд с металлическим, надрывным грохотом наконец-то замер у перрона хабаровского вокзала.
Схватив свой тощий армейский вещмешок и стараясь не застрять в душном, забитом потными телами проходе плацкартного вагона, я буквально выпрыгнул на раскалённый асфальт. В лицо тут же ударил родной, влажный амурский воздух, пахнущий тополиным пухом и речной сыростью.
Вот я и дома.
Дорога обратно казалась бесконечной. Поезд тащился через всю Россию до чёртиков медленно, вытрясая из меня остатки подмосковной дисциплины. На дворе стояло семьнадцатое июля 1986 года. И я наконец-то был свободен.
В кармане лежал новенький, чистый аттестат о среднем образовании и запечатанный плотным сургучом пакет с направлением-рекомендацией КГБ на поступление в абсолютно любое высшее учебное заведение страны, какое я только пожелаю. Без экзаменов, без лишних вопросов и без конкурса.
Понятно, что это далеко не предел мечтаний, но большего мне сейчас и не требовалось. На часах было ровно девять утра — значит, можно прямо сейчас, не откладывая, решить первый и самый главный вопрос: в какой именно институт я отнесу эту бумагу.
С паршивой овцы — хоть шерсти клок. Этот заветный пакет с гербовой печатью был единственным материальным бонусом, который мне удалось выторговать у полковника Зорина за мои точные экономические прогнозы на полгода вперёд и расписанные варианты действий ведомства в Токио.
Хотя, если честно, из Чехова я увёз гораздо больше, чем просто бумажку с печатью.
Как говорят на Кубани после того, как тебя от души отходят нагайкой по спине: «Спасибо за науку». Вот и моя гордыня получила там такую знатную, профессиональную науку, что до сих пор рёбра ныли при воспоминании о некоторых спаррингах.
Каким же я был слепым, самодовольным дураком. Я ведь искренне считал себя гением, сверхчеловеком, который вернулся из будущего и теперь может левой рукой крутить советскую систему как захочет. Мне казалось, местное КГБ — просто сборище недалёких чинуш, которые щи лаптем хлебают и верят в скорую победу коммунизма. Я уповал на свой семидесятилетний жизненный опыт, считая его абсолютным оружием.
И как же жёстко меня приложили о маты реальности.
В Чехове мне быстро и доходчиво объяснили: против отлаженной десятилетиями государственной машины твоё послезнание — просто яркая погремушка. Если у тебя нет реальной силы, тебя купят, продадут и снова купят, даже не заметив твоего сопротивления. И если бы не вовремя прикушенный язык и готовность идти на жёсткие компромиссы с Зориным, стоял бы я сейчас не на хабаровском перроне, а грыз сухари где-нибудь на закрытом объекте под надзором санитаров. Гордыню мне там выбили вместе с потом и кровью на гимнастических матах. И за это им — искреннее, взрослое спасибо. Теперь я буду намного аккуратнее.