Тяжёлая дубовая дверь кабинета с тихим щелчком приоткрылась.

Упругой строевой походкой вышел майор, а следом показался сам начальник спецшколы — грузный полковник с седыми висками и цепким, тяжёлым взглядом.

Я подскочил со стула, мгновенно вытянувшись по стойке «смирно». Сердце заколотило по рёбрам тревожным ритмом.

Начальник медленно перевёл на меня взгляд, на секунду задержался на моих не начищенных с тренировки сапогах — а когда бы я успел их начистить? — а затем ровным, металлическим голосом произнёс:

— Курсант Пахомов.

— Я! — гаркнул я на весь коридор.

— Ко мне в кабинет. Быстро.

В кабинете пахло дешёвым табаком, мастикой для пола и перегаром. На удивление, здесь не было ни полковника Зорина из аналитического отдела, ни загадочного Александра Ивановича Хвана. За массивным дубовым столом сидел только сам хозяин кабинета — грузный седовласый полковник.

— Присаживайся, сынок, — спокойно и даже как-то мягко произнёс он, указав на глубокое кожаное кресло напротив.

«Ого, — мысленно хмыкнул я, осторожно опускаясь на край сиденья. — Кажется, порка и гауптвахта отменяются. Очень интересно».

— Буду краток, Пахомов. — Полковник откинулся на спинку и сцепил пальцы в замок. — Руководством принято решение отметить тебя за успехи в учёбе и боевой подготовке. Тебе предоставляется право выбора при поступлении. По окончании спецшколы ты сможешь пойти в Высшую школу КГБ имени Андропова — на любой факультет, который сам пожелаешь. Ты показал отличные, я бы даже сказал, выдающиеся результаты в спорте, феноменально быстро осваиваешь языки, лидерские качества у тебя налицо...

Я сидел и тихо охреневал под этой лавиной полковнической ласки.

Это сейчас что было? Очередная сладкая морковка для глупого подростка, чтобы бежал выполнять приказы с тройным рвением?

Полковник тем временем открыл мою тонкую папку личного дела, пробежался по строчкам и покачал головой:

— Все инструкторы отзываются положительно. Хотя характер у тебя, прямо скажем, тяжёлый. Советую немного поработать над собой...

И тут меня словно током ударило. Я вдруг отчётливо понял: они меня хвалят.

Получается, все эти бесконечные придирки Коваленко, внеочередные наряды по кухне за криво заправленную кровать, изнурительные кроссы и тычки за то, что «не так стоишь, не так свистишь» — всё это было что? Проверкой? «А так-то ты, Пахомов, классный парень»?

— ...потому что есть у тебя одна особенность, Игорь, — продолжил полковник, пристально глядя поверх очков. — Не умеешь ты в коллективе уживаться. Точнее, уживаешься — но только на своих жёстких условиях. Пытаешься прогнуть под себя каждого, кто оказывается с тобой в паре. Заставляешь систему прогибаться под себя. На нашей службе это может сослужить дурную службу, если вовремя не взять себя в руки.