Я сидел с каменным лицом, послушно кивая, а в голодном, истощённом мозгу со щелчком сложился главный пазл.

Да ладно. Неужели думают, что я куплюсь на этот дешёвый цирк с признанием «лидерских качеств»?

Почему имперский пряник прилетел именно сейчас — первого июня восемьдесят шестого? С чего вдруг КГБ решило поиграть со мной в равных партнёров, гарантируя путёвку в самую элитную кузницу кадров страны?

Ответ лежал на поверхности. В макроэкономике.

К лету восемьдесят шестого Соглашение «Плаза», под давлением которого американцы опускали доллар, начало приносить неожиданные плоды. Падение доллара стало лавинообразным, почти неконтролируемым. А главное — хвалёная J-кривая не сработала так, как рассчитывали в Вашингтоне. Торговый дефицит США с Японией упорно не желал сокращаться. Американскому обывателю было плевать на искусственное удорожание японской техники и машин — он всё равно продолжал грести только их, игнорируя детройтский хлам.

Для Банка Японии и для аналитиков КГБ, выстраивающих свои тайные валютные схемы в Токио, наступили смутные времена. Иена укрепилась слишком сильно, японские экспортёры взвыли, и Токио, спасая экономику от рецессии, начал резко снижать процентные ставки. Это были первые, пока ещё тихие предвестники грандиозного безумия — надувания гигантского фондового пузыря, который с грохотом лопнет на рубеже десятилетий. А перд ним маячил «чёрный понедельник» октября восемьдесят седьмого.

Чекисты в Москве поняли: рынок выходит из-под контроля. Их знания снова не сработали и не могли работать в этом хаотичном шторме. Им до дрожи в коленях нужен был новый, точный прогноз от своего ручного провидца.

Но они понимали и другое. Держать такое уникальное оружие под прессом на гауптвахте — смертельно опасно. Сломанный мозг не выдаёт гениальных инсайтов. Раб начнёт саботировать, выдавать фальшивки — и тогда миллиарды КГБ сгорят на токийской бирже синим пламенем.

И они решили разыграть карту уважения. Сделать вид, что видят во мне равного. «Смотри, Игорь, мы даём тебе всё. Лучшие институты, блестящую карьеру. Только работай на нас. Дай нам цифры».

«Охренеть, — мысленно усмехнулся я, едва сдерживая циничный смех. — Как трогательно. Прямо до слёз. Ну давайте, товарищи чекисты, крутите барабан дальше. Посмотрим, кто кого переиграет на дистанции».

— Я всё понял, товарищ полковник, — ровным, идеальным курсантским голосом ответил я. — Спасибо за доверие.

Полковник удовлетворённо кивнул, решив, что пацан окончательно заглотнул наживку.

Я выдержал паузу. И добавил тихо, спокойно, глядя ему прямо в глаза: