— А то, что травить печеньем — подло! Низко! Я бы за это сразу в кутузку сажал, без суда и следствия.

— Нет, с чего ты решил, что оно вообще отравленное? — Она помассировала лоб.

— Потому что на месте злого колдуна я бы поступил именно так. Это ведь особенно коварно. Ой, Тай, он сюда идет. Кажется, он меня видит! А-а-а! Спасайся кто может!!!

В общем, улепетывали они — аж пятки сверкали. Пушок потом клялся и божился, что не забыл про невидимость, а колдун этот все равно как-то умудрился заметить слежку.

А на все Тайкины сомнения отвечал:

— Видела бы ты его, Тая! Знаешь, он какой! У-у-у! Высокий, смотрит сурово так, и пряди седые в волосах. У меня из-за него моральная травма, Тай. Я теперь печенье есть не смогу!

Впрочем, через пару часов коловерша позабыл о своем зароке и за разговором умял пачку овсяного, запивая его молоком. А Тайка придумала новый план.

* * *

Наутро после завтрака она накинула куртку, натянула на уши шапочку и заявила:

— Пойду я Аленку проведаю, вареньица малинового отнесу.

— Вот так прямо и пойдешь в лапы колдуну⁈ — ахнул Пушок.

— Не колдуну в лапы, а подругу навестить, — отмахнулась Тайка. — Да и Кладенец у меня с собой, если что. Что за упаднические настроения, в конце концов? Я Доброгневу сразила, ты с горынычем боролся — нам ли деревенского колдуна бояться?

— Не деревенского, а городского, — поправил ее из-за печки Никифор. — Феклушка вчера рассказала, что он из города приехал. В командировку. А зовут его колдун Максим.

— Так прямо в паспорте и написано: «колдун»? — фыркнула Тайка.

— Все зубоскалишь… — вздохнул Никифор. — А дело-то сурьезное, если уж даже Фекла из застенка вылезла — обычно она сидит ни гу-гу и ваще людей боится.

— Значит, она социофобка, — с умным видом заметил Пушок, но суровый домовой кинул в него полотенцем:

— Чаво обзываешься⁈

— Эй, это не ругательство, а вроде как «нелюдимый человек», но по-научному, — обиделся коловерша. — А полотенцами, между прочим, только всякие неучи кидаются.

— Не ссорьтесь! — погрозила им пальцем Тайка. — В общем, я пойду. А если к обеду не вернусь, зовите подмогу.

— Да я лучше уж сразу ребят позову. Так оно надежнее, — пробурчал Никифор ей вслед.

Что тут скажешь? Оставалось только вздохнуть:

— Только глупостей не делайте.

Признаться, Тайка за эту ночь столько всего напредставляла-напередумала, что сама уже боялась. Трижды она заносила руку, чтобы постучать в Аленкину дверь, и трижды ее опускала. А когда занесла в четвертый, та вдруг открылась, и на пороге возник — кто бы вы думали? — да, тот самый колдун Максим.