— Знаю! Вчера я обещал стать для вас добрым и милосердным правителем. Многие хотели присоединиться к моему движению… — продолжил я задумчиво, пока люди подозрительно осматривались по сторонам в поисках этих «многих», — Но обстоятельства изменились! Простите меня и… прощайте.
Смахнув скупую мужскую слезу, я приказал скелетам покрепче связать всех присутствующих — чтобы они подольше развязывались, залил в деда дневную норму песка, чтобы он не скучал, тепло пожал руку Сакине, после чего заспешил в предположительно-западном направлении, создавая впечатление, что возвращаюсь «домой».
Надо было отсюда «линять», через денек поворачивать дальше в пустыню и начинать молиться о песчаной буре, которая заметёт мои следы. Найденные в палатках ништяки я все же решил не брать, поскольку у меня и так всего было в достатке в плане драгоценных металлов… А вот запас воды я пополнил. Заодно взяв себе на заметку, что когда буду в следующий раз убегать из империи, то стоит прихватить с собой не только сокровища, но и какие нибудь пиломатериалы — хотя бы на первое время. Но кто же знал, что пустыня окажется настолько пустынной?
Однако парочку сокровищ я все же решил прихватить. Первым была крайне удивленная происходящим Сакина, которую тащили на своих плечах скелеты, а вторым — палатка деда! Содержимое я оставил, а вот просторное полотнище, вместе с поддерживающими балками и кое-какими спальными принадлежностями — я забрал с собой.
Подумывал я взять и пробудившуюся девочку… Но полноценно «оформить» ее пробуждение я не смогу точно, а вот у местных магов видимо есть какие то наработки в этом направлении. Портить же ребенку жизнь в надежде, что «авось» что нибудь у меня и получится… После смерти добровольца совесть бы мне такого не простила.
В качестве же «замедлителя» освобождения местных, я оставил самого побитого из своих скелетов в лагере, чтобы он кормил деда песком, как только его запасы у того во рту заканчивались, а заодно местные подольше боялись развязываться. И судя по «видео» с нескольких оставленных позади камер — большая часть и правда довольно долго не решалась двигаться, хоть калека-скелет и сидел один одинешенек, да еще и не обращал ни на кого, кроме деда, внимания. Правда в конце концов люди с дальнего от него края освободились и уже к концу дня, набрались храбрости и напали на бедолагу со спины, безжалостно разобрав инвалида по косточкам…
Ну… По крайней мере никто из жителей за мной не погнался. А дед и вовсе не выглядел обеспокоенным исчезновением одной из жен — только долго стоял на месте своей палатки, расстроенно смотрел как ветер разносит его пожитки по лагерю и открывал и закрывал рот, видимо ругаясь, по своей привычке…