Когда сломил волю горделивых мятежных баронов, заставив их склониться перед новым владыкой. Когда в первый раз коснулся холодных, как лед, древних осколков — и решил больше никогда не выпускать их из рук. Только тогда — и только так. Ни яйцеголовые стратеги, ни их могучие программы, способные за пару секунд просчитать развитие событий на недели вперед, не смогли справиться с тем, что конунг Сивый сделал за какие-то полторы-две недели. — Дармоеды… — по привычке проворчал Павел Викторович, нашаривая на подлокотнике кресла нужную кнопку. — Всех разгоню на хрен. Электромотор негромко зажужжал, и спинка мягко подхватила одеревеневшее от долгих часов в вирте тело, возвращая его в вертикальное положение. Павел Викторович помотал головой, отгоняя до сих пор стоящие перед глазами кадры из игры, и приказал голосовому помощнику включить свет. — Да твою ж налево… — пробормотал он, пододвигая поближе разложенные на столе бумаги. — А это откуда?.. Работа никуда не делась — и ее никак не получалось спихнуть даже на целое полчище бестолковых замов. Самые важные вопросы все равно приходилось разгребать лично. Вычитывать, исправлять, подписывать договора на суммы, которые иной раз казались пугающими даже самому Павлу Викторовичу. Раздавать пинки и премии, грозить увольнениями. Проглатывать казавшийся безвкусным обед, дремать — минут пятнадцать-двадцать, не больше, — вливать в себя очередную банку энергетика с лошадиной дозой кофеина, от которого уже сводило желудок, и снова нырять в омут вирта. — А… Да блин! Павел Викторович дернул рукой, спасая документ, но слишком поздно. На белоснежной дорогущей бумаге — в том самом месте, где должна была появиться подпись председателя совета директоров, прямо под печатью, — уже расплывались три уродливые алые кляксы. — Вот зараза… Кровь осталась и на столе, и на пальцах, и, похоже, еще и на вороте рубашки. Павел Викторович схватил со стола одноразовый бумажный платок и прижал к носу. Такое уже бывало и раньше — но совсем немного… И обычно после игровой сессии в семь-восемь часов. Сколько же прошло сейчас? Вряд ли больше четырех. Значит, вирт-синдром уже ускорил наступление. Мир «Гардарики» согласился служить, отдав новоиспеченному конунгу целую Империю, — но и платы потребовал немалой. За каждый успех приходилось рассчитываться сполна. Трещащей по швам корпорацией. Подламывающимися ножками начальственного трона — безопасники все чаще и чаще докладывали о разговорчиках в кулуарах. Кто-то лишь тихо недоумевал, почему всемогущий железный