роскошной квартире температура стабильно переваливает за двадцать, а за стенами царит московское лето. Я докрасна растирал себя жесткой мочалкой, пока не почувствовал, что скоро сварюсь заживо. И только потом выбрался из ванной, кое-как вытерся, натянул прихваченные шорты и футболку и прошлепал мокрыми тапками на кухню. — Я думал, ты уже спишь, — произнес Олег вместо приветствия. Я тоже не стал здороваться. Если уж говорить что-то неприятное — лучше сразу. Иногда можно попросить сесть… но Олег и так лежал. И что-то подсказывало, что обморок ему уж точно не грозил. — Айна погибла. Я открыл холодильник и выгрузил на стол сковородку с остатками жареной картошки и початую упаковку нарезной колбасы. И только потом поймал взгляд Олега. Он даже не дернулся — но глаза его все-таки выдали. В них было все сразу: и непонимание, и тревога, и удивление… И боль. Айна так и не назвали имени. И так и не успела сказать слова, которые я должен был унести туда, куда она никогда бы не смогла попасть. Но я сам догадался обо всем — хватило и пары взглядов, неосторожно оброненных слов… И того, что Айна почти не разговаривала со мной с того самого дня, как я прибил Олега копьем к дереву. — Как же ты так? Не уберег, значит… Олег повернул голову в исходное положение и снова впился взглядом в потолок. Не человек — каменюка. Не расколоть, не подвинуть. Но что-то оказалось не чуждым даже ему. Подробностей, связавших деву-воительницу и седого хускарла, я не знал — да и не хотел знать. Только то, что Айна перед смертью не звала конунга и не вспоминала давно почившего жениха — Сигурда. А пыталась спросить, в какие загробные дали уходят после гибели игроки — гости мира «Гардарики». — Сообразил все-таки… — Олег негромко выдохнул. — Как… Ты видел, как ее?.. Слова явно давались ему с трудом. Такие всегда прячут все настоящее так глубоко под броню, что разглядеть почти невозможно. Он бы и сейчас отмолчался — если бы мог. Но что-то оказалось даже сильнее скрытности, которую Олегу годами вбивали в той, прошлой жизни, о которой я не знал ровным счетом ничего — да и не хотел знать. — Видел, — кивнул я. — Если важно — это случилось… быстро. — Важно. Это важно, Антон. Олег заерзал, посмотрел на меня, отвернулся — но потом все-таки поднялся с дивана. Не рывком, но как-то неуклюже, дергано, будто то ли едва не передумал шевелиться, то ли просто не хотел, чтобы я видел. — Это важно… — повторил он, открывая шкафчик над плитой. Оттуда тут же появилась бутылка. Не коньяк — его, похоже, помаленьку добила