Краем глаза я заметил, как Лили взмыла в воздух, поливая летящих к ней соперниц лучами чистейшей энергии из двух пистолетов. Те самые, из шведской лаборатории…

Удар!

Мой щит вспыхнул и погас. Увидев шанс, кодекс с криком рубанула снова ко моему мечу. Энергетическое лезвие треснуло и исчезло во вспышке света.

Холодная волна ужаса пробежала по спине, тесня жар от альвы.

Я невольно замер, глядя на пыхнувший искрами обломок рукояти в руке.

— Сдохни!.. — взревела соперница, занося горящий меч.

В голове пролетели сотни мыслей за одно мгновение. Не уклониться, не успею. Уйти в скачок — не поможет, даже в замедлении её меч попадет по мне. Вокруг нас собралось столько альвы, что даже скачок не выйдет без помех.

Остаётся стигмата. Тело еще не восстановилось с прошлого применения, по руке текла кровь, и есть риск сжечь её, если использую снова. Но лучше рука, чем голова.

— Отмена, — шепнул я и высвободил энергию в третью стигмату.

Боже, Лили, пусть тебя не зацепит…

Вспышка синего света озарила Белогорье. Волна анти-альвы прокатилась по комплексу. Пламя в глазах кодекса угасло, она запнулась и, качнувшись, упала к моим ногам. А следом за ней повалились на землю другие её соратницы.

Я со стоном отшатнулся от лежащего на земле кодекса. Тело ворвалось такой болью, что на миг я ослеп. В ушах стоял нестерпимый гул и свист, разрывающий перепонки. Пронизывающий до костей ледяной ветер прошелся по площадке, но я даже не ощутил его за жгучей, разъедающей болью. Казалось, открылись все раны разом, кости провернулись в суставах, а легкие вывернулись наружу и втянулись обратно.

Хватая ртом воздух, я сморгнул выступившие слёзы и осмотрелся.

На искорёженных плитах пола, среди вздыбленной, обожженной стали и обломков химер пополам с каменным крошевом скользил багровый туман. Сквозь мерцающее полупрозрачное марево было видно, как вяло шевелились поверженные кодексы. У меня сжалось сердце.

— Лили? — я обернулся, ища спутницу взглядом.

— Хозяин…

Из тумана проступила знакомая худенькая фигурка. Пошатываясь, Лиливайсс переступила через обломок химеры и пошла ко мне. Комбинезон её потемнел от крови, на боку и бедрах свисали обожженные лоскуты ткани. Её глаза тускло светились альвой — видимо, нашего с ней запаса впритык хватило, чтобы пережить атаку.

На бедре тускло светилась глубокая рана, словно из тела вырвали кусок мяса. Человек давно бы умер. Перешагнув через беспомощно лежащую соперницу, Лили посмотрела на меня — и на кодекс, мгновение назад едва не убившую меня.

— Тварь… — налитые оранжевым глаза Лили сверкнули. — Как ты посмела, моего хозяина…