Это уже не мой дом. Не тот, в котором мы играли с Есеней, бегали от Вари и учились этикету, доводя преподавателя до белого каления. Здесь всё было иначе. Даже я не был прежним.

— Вот бы как раньше… — вырвалось у меня. Так внезапно, что я невольно усмехнулся. Тоска по прошлому, да?

Я с усмешкой набрал снега и растёр им щеки.

— Хватит на сегодня, пора домой.

Поместье уже погрузилось в сон, свет горел только в паре окон в комнатах прислуги. Я разделся и уже хотел идти к себе, как повел носом, уловив знакомый запах.

Пахло булочками с корицей. Как в детстве.

Варя любила печь их нам в награду за хорошие оценки. А мы любили красть их с кухни, из-под самого её носа. Добывать шёл, конечно же, я — очень хотелось порадовать Есеню с Полей! Набирал полные руки горячих булок и мчался от Вари к девчонкам, роняя по дороге половину добычи. Ох и влетало мне потом…

Я прислушался: ни звука, все спят. Идеально.

Улыбаясь, как бандит, почуявший наживу, я тихо прокрался в кухню. Здоровенное блюдо, благоухающее корицей и тестом на всё поместье, стояло посреди стола под полотенцем.

А рядом бумажка: «не трогать!»

— Ну, Варя… — я с ухмылкой убрал полотенце, открывая золотисто-коричневые завитушки.

Набрав полную чашку ароматных, еще теплых булок, я тихонько сбежал с кухни и шмыгнул в коридор, к комнатам прислуги. Всё так же тихо прокрался к дальней двери, из-под которой лился слабый желтый свет.

Ещё не спит. Вот и хорошо.

Спрятав чашку за спину, я постучал. Один тихий стук, за ним еще два коротких — шифр, которым мы пользовались с детства. Поля его знала.

Послышались тихие шаги, дверь заскрипела и в щелочке показалось настороженное личико Поли.

— Княжич?..

— Привет, — чувствуя неловкость, я улыбнулся. — Что-то мне не спится совсем. Вот я и подумал, если ты не спишь, можно к тебе в гости? Не с пустыми руками, конечно.

Я достал из-за спины чашку с теплыми булочками. Поля округлила глаза.

— Вы стянули Варины булочки?..

— Будешь?

Куснув губу, она впустила меня, быстро закрыла дверь и завозилась с защелкой.

Я осмотрелся, прижимая к груди угощение.

Её комната была просторнее той, что была в нашем старом поместье. С моего прошлого визита сюда, перед войной — боже, это было будто в прошлой жизни, — всё осталось так же, по-домашнему тепло и уютно.

Возле подушки на расправленной кровати лежал старенький плюшевый мишка, тот же самый, что я подарил ей в далеком детстве, когда отец решил устроить ещё не говорившей девочке настоящий день рождения. Удивительно, но Поля до сих пор его хранила. А на столике с зеркалом, под тёплым желтым светом лампы, стояла подставка с потрёпанным бантиком, который ей сделала Есеня. Полина бережно хранила их, как свои сокровища.