— Сперва докажи, что другая жизнь есть — прыгни сам, — зло бросил я. — Ты что, будешь мне в голову лезть? Совсем охренел?

— Я просто хочу, чтобы все оставили меня в покое!! — неожиданно взорвался культист, и его слова поддержал эффект отталкивания, будто небольшая силовая волна.

— Мне обещали покой! И я делюсь им с тобой, но ты… ты просто не понимаешь! Ты завис между рабом системы и имеющим право на выбор. Мотылёк сожрал твой разум, очнись! Видишь ниточку, которая тянется к небу? Мотылёк смотрит. Мотылёк управляет своими пешками. Он плетёт узор, которого мы не понимаем. Весь этот Город — место жертвоприношения. Не моего. Не ей. Она лишь проводник к настоящему покою…

— Нахрен мне твой покой? Мне жить нравится. И остальным здесь тоже.

— Они просто не понимают. Но я могу напомнить. Я не могу тебе объяснить, почему. Но я могу показать. Ты готов увидеть всё сам?

— Ты несёшь какой-то бред. Ты под чем вообще?

— Я покажу, — произнёс он, проигнорировав мои слова.

А в следующий миг я вспомнил.

Миг, который послужил настоящим началом этой истории.

Чума, война, голод и… смерть старого мира в аномалии. И рождение нового в ней же — что-то случилось, из-за чего появился временной цикл. Я смутно помнил конкретику. Больше эмоции. Они нахлынули на меня разом — это было на первый взгляд безобидное воспоминание, но я вспомни все чувства, которые испытывал в тот момент.

Лишившись почти всего, что было мне дорого, я действительно хотел просто исчезнуть. Но ещё больше я мечтал жить в нормальном мире, без эпидемий и войн. В ту ночь я уснул, не раздеваясь, думая о том, какую паршивую жизнь прожил из-за обрушившихся на людей кошмаров. А проснулся — в новой жизни за час до появления чудовищ.

Воспоминание было крохотным, но эмоции передавало мощным концентратом.

— Теперь ты понимаешь? Мы все были в аду и просили у Бога спасения. Но он не даст нам его, потому что ты знаешь, что случится третьего сентября. Или уже пятого, точно. Но мы можем выйти из игры, ищущий истины. Прекратить это всё.

— Прыгая с крыши?

— Принося свою душу Пустоте, возвращаясь туда, откуда мы все изначально пришли. В небытие. Туда, где больше нет боли. Нет страданий. Нет перерождений. Ничего нет! Любовь, покой и пустота!

Я обернулся к товарищам. Вася смотрел на Хостера, как на опасного психопата. Рита не верила ни единому слову, но с тревогой поглядывала на меня. Макс внимал каждой фразе и кивал в такт колдуну. Настя тоже поплыла, но как-то странно, будто впала в транс.

— Настя! Что скажешь о пустоте?

Я понадеялся на её любовь к дотошному изучению записей брата и оказался прав: