А вскоре прискакал вестовой от Паскевича — пехоту вернуть в лагерь. Виктория!

Вечером в шатре командующего, чистый и переодетый, я поймал себя на мысли, забытой с восемьсот двенадцатого года. Тогда неделями отступали от границы к Смоленску и после короткого боя — к Москве. Бородинское побоище длилось неполный день. Странная она, хронология войны. Бесконечные переходы и ожидания занимают несравнимо больше времени, чем собственно сражение с неприятелем.

— Поздравляю, господа! — радостно заявил Паскевич. — Победа одержана с малыми потерями, меньше десяти тысяч убитыми и ранеными. Захвачена турецкая артиллерия, припасы и обоз, армия противника рассеяна. Частности обсудим потом, а теперь считаю своим долгом сообщить: все полки, бригады и дивизии действовали отменно. Мы остановили османское наступление!

Естественно, битва сложилась не по плану, с досадными, но допустимыми от него отклонениями. Разделённая надвое артиллерия выполнила генеральную задачу. Бронеходы и расположившиеся за ними батареи перемололи турецкие пушки. Главное — Паскевич угадал, что Девлет Гирей предпримет охватывающий манёвр справа от русского центра. Там выстроилась вторая часть артиллерии, а прикрывавшая её инфантерия встретила османскую конницу дружными залпами; до штыков не дошло. Расстроенное шквальной пальбой турецкое войско дрогнуло и под натиском русской кавалерии побежало — изрядная часть западнее к Днепру, где казачий резерв снял кровавый урожай. Остальные повернули обратно к Перекопу, через безводную выжженную степь, положившись на милость Аллаха.

Военный совет, окончившийся решением дать краткий отдых войскам, плавно перетёк в иной вид собрания, когда командующий позволил открыть запасы с вином. Праздновали, а в лазаретах умирали раненые, упокоенных собирали в большие братские могилы, дабы вскорости похоронить. Так заведено у магометан, и сие разумно без различия от вероисповедания, ибо под ярким солнцем разложение начинается быстро.

На следующий день командующий беседовал с генералами по отдельности, уделил время и мне.

— Благодарю и хвалю, Платон Сергееич! Наслышан о мужестве, когда не побрезговали лично поучаствовать в рукопашной. Только вот — мне иное обещали. А погибли бы? Война продолжается, рекрутов ещё пришлют, но с боевыми генералами — беда… Как там наш жандарм?

— Уцелел, ни царапины. Тоже рубился в рукопашной. Как бронеходы двинулись, да пылюка поднялась, всякая связь пропала. А что глупости говорят: «вдохновил примером» — не верьте. В той грязи солдат с генералом на одно лицо, да и видели меня только защитники ближайшего бронехода.