Николай отверг предложение. Короновать он предложил сына Александра, несколько облегчив тем жизнь новому правительству. Малолетний царь при регенте веса большого не имеет.
Осенью, к коронации, приехала в Москву Аграфена Юрьевна с детьми, моя счастливая семейная жизнь вызвала у Демидова тихую зависть. Я как раз выкупил большой дом на Арбате, обращённый в казну после того, как Расправное Благочиние пустило в расход его владельцев, а законных их наследников не сыскалось. После тирании Пестеля такой недвижимости в Москве было вдосталь; я выбрал самый удобный и близкий к Кремлю, Аграфена Юрьевна принялась его благоустраивать с тем же рвением, как и маленькое наше гнездо на Монмартре.
Зависть Демидова могла перерасти во что-то худшее. Пока же я надеялся, что обойдётся.
Глава 9
9
С каждой неделей Демидов становился упрямее, угрюмее и раздражительнее. Снова и снова заводил разговор на тему: может, лучше — ну его. Но и выхода не видел.
— Деться куда? — задал он как-то риторический вопрос. — В Нижнем Новгороде жизнь не сахар, как и везде на Руси. Можно, конечно, всё продать, рубли хоть как в золото да английские фунты обернуть и в Европу уехать. Сколько бы ни вышло в остатке, на жизнь точно хватит.
Мне надоело, и я ударил по дых:
— Ваш отец как на сие смотрит?
Демидов ещё более сник.
— Батюшка не переживёт, а дед в гробу перевернётся. Не для того предтечи столетиями вставали ни свет ни заря, считали каждый грош, самому завалящему рублику дело находили, чтобы сгубить это разом. Поэтому для демидовского наследия нужна цветущая Русь, а вернуть её на путь истинный некому более.
Поворот в настроении печального мужа и не слишком успешного премьер-министра произвести смог лишь Пушкин. Великий поэт, в Республике опальный, почтил Москву визитом по пути в Санкт-Петербург. Узнав об этом, я потянул его в премьерские покои, на коридоре у которых лишь недавно исчезли последние следы чёрного пятна от самосожжения. Они напоминали Демидову ежедневно, во что выливается дурное правление на Руси.
Появившись в кабинете премьера, Александр Сергеевич шутовски вытянулся во фрунт, военные манеры передразнивая, и отрапортовал:
— По вашему приказу явился, Всемилостивейший Государь!
В поблекшей роскоши дворца усталый Демидов обнял поэта за плечи и велел не фиглярничать, а общаться накоротке, как на посиделках в Нижнем Новгороде, запросто именуя его Павлом Николаевичем.
— Искренне рад, mon ami. Знавал тебя прежним, но боялся, что верховный пост тебя испортит да спеси добавит.
— В будущем, быть может. Уберу зло, Пестелем России принесённое, тогда и возгоржусь без меры. Сейчас увы — гордиться нечем, брат Пушкин. Расскажи лучше, что поделывал с прошлой осени?