Оттого не придал значения, когда увидел шипящий и дымящийся снаряд, упавший около зарядных ящиков.
* * *
После взрыва боеприпасов османы заполонили русскую позицию, уничтожая последних защитников и добивая раненых. А потом на берег хлынули русские войска. Паскевич и Руцкому не открыл всей правды. Командующий обманул турецкого генерала, пожертвовав на убой заведомо слабый десант. Турки сочли сие отвлекающим манёвром, и оставили главные силы на валу, где начался нешуточный обстрел. Выждав, сколько возможно, Паскевич выслал гонца на косу, велев переправиться на восточный берег сразу двум дивизиям. Они пересекли узкий пролив и буквально по трупам — русским и турецким — бросились в атаку до самого Сиваша. К утру Девлет-Гирей, отрезанный десантом от Центрального Крыма и прижатый с севера основной массой русских войск, капитулировал при почётном условии: оставить оружие и начать ретираду в Анатолию.
Паскевич не возражал. Он намекнул — более того, татар забирайте. После поддержки осман не ждёт их в России счастливая жизнь. Эвакуация затянулась на месяц.
Из числа первого десанта выжило человек пятнадцать — все раненые и лежавшие без чувств, оттого, наверное, османы сочли их мёртвыми, трое позже скончались. Руцкий, вероятнее всего, был упокоен в общей могиле с солдатами, до полусотни тел было настолько изуродовано и почернело после взрыва боеприпасов, что отличить генерала от других оказалось совершенно невозможно.
Вести тогда доставлялись со скоростью всадника, скачущего на перекладных, по крайней мере — до ближайших рельс. Поэтому победная реляция достигла Москвы не сразу, лишь через день после ермоловской; властитель Кавказа разбил осман в Западной Армении и вышел к Карсу.
Глава 15
15
После обедни Демидов занемог. Зазвали лекаря. Он пустил кровь, отчего свекольно-бордовый цвет лица премьер-министра посветлел на время. Затем доктор пользовал больного шпанскими мушками, целебными настойками и велел прикладывать холодное к голове.
В сём удручающем виде, беспомощно расплывшегося на ложе, Павла Николаевича увидел Паскевич. Невзирая на немощь, Демидов велел командующему приблизиться.
— Чую, плохо мне… Бог дал, дожил до светлого дня турецкой виктории… Расскажи, как…
— Решительно и беспощадно, с ними никак иначе. Только короток мир с османами. Нужно Карс и Константинополь отобрать, с Балкан выгнать басурман.
— О-хо-хо… Чаянья мои заветные… — Демидов попробовал привстать, но снова рухнул на подушку, обеспокоив камергера и лакеев. — Англичане не позволят, окаянные. Им османы — как сторожевые псы, чтоб Россия не прирастала к Средиземному морю, не торговала с миром из южных портов.