С тех пор прошло некоторое время; с Аграфеной Юрьевной, упомянутой в последнем разговоре с Демидовым, Паскевич познакомился в студёной январской Москве тридцать второго года, когда столицу накрыл похоронный траур. Первый премьер-министр обновлённой Руси не вставал несколько месяцев и скончался от апоплексического удара.

Вначале фельдмаршалу показали её издали. Графиня, в строгом чёрном убранстве по мужу и по Демидову, показалась фельдмаршалу… он затруднился бы выразить своё первое впечатление.

Новый русский двор, где родовитый княжеский бомонд изрядно разбавлен простецкими купеческими лицами, не обделён был и красавицами, в том числе более юными, нежели вдова Руцкого. Наверное, в восприятии её облика сказалась легенда. Барышня из родовитой семьи, бежавшей из-под Смоленска в двенадцатом от французов, не ждала русской победы в праздном ничегонеделании, а доброй волей выбрала стезю сестры милосердия, меняла повязки в военном госпитале на гангренозных ранах. Говорят — десятки офицеров выходила, возвращала к жизни безнадёжных, приговорённых умереть или влачить жалкое инвалидное существование. Её руку просили самые блестящие молодые люди, поправившие здоровье благодаря стараниям сестры Аграфены. Но она отказывалась от выгодных партий, потому что сердце было отдано Руцкому, на тот момент — всего лишь бастарду польского шляхтича. После войны графиня основала с мужем госпиталь в далёком заокеанском Нью-Йорке, по возвращении в Москву патронировала женские фельдшерские курсы… Это была воистину великая женщина, сохранившая особый интеллигентный шарм, не присущий светским пустышкам.

Пушкин, известный ценитель прекрасного пола, отмечал её весьма и весьма. Она не терялась в Георгиевском дворце, заполненном тысячами чёрных траурных фигур, средь которых краснели красные мундиры внутренней стражи.

Вдова коротко поздоровалась с поэтами, образовавшими малый кружок.

— Аграфена Юрьевна, ангел вы наш! — Пушкин поцеловал кончики её пальцев через перчатку. — Как же давно не имел я счастья видеться с вами.

— Несчастье помогло, Александр Сергеевич.

— Увы… Смерть отделяет от усопшего, но соединяет оплакивающих, — поэт вдруг изменил тональность, отбросив соблазняющие нотки в виду приближения другой привлекательной дамы слишком высокого для него роста. — Познакомьтесь же, это Наталья Николаевна, mon étoile (8).

(8) Моя звезда (фр.)

Супруга поэта опустила глаза и поклонилась. Учтивость и редкая красота её были особенными. Оттого не удивительны слова мужа, повторённые им не единожды: «Я женат — и счастлив; одно желание моё, чтоб ничего в жизни моей не изменилось — лучшего не дождусь».