— Старик… Личная роль невелика…
И с пухлой щеки на угрюмом лице, вдруг прибавившем лет десять возраста, скатилась крупная мутная слеза.
* * *
Убыв с бала, я сердился на себя за несдержанность. Кто бы знал, что наступит такая реакция? Когда лакей подал мне одежду, вокруг начался переполох: фельдмаршалу плохо... Выходит, неблагородное состязательное чувство терзало его изнутри, зависть к успехам, семейному благополучию с Грушей, коль так быстро прорвало плотину.
А последние слова, точно выстрел... Предпочла? Видать, и на домашнем фронте бравый фельдмаршал вёл тихую войну, доказывая, что не хуже мнимого покойника. Вёл и проиграл, в душе не смирившись.
Лжец! Каждый раз, когда я при редких встречах справлялся об Аграфене и детях, князь уклонялся от прямых разговоров, ему это, видите ли, неприятно. Но ясно давал понять: не извольте беспокоиться, в семье благополучно. Выходит, она так и не поставила Паскевича на одну доску с отцом своих детей, наследника фельдмаршалу не родила, хоть и вышла замуж отнюдь не в старом возрасте.
Неужели многолетнее жертвенное отречение от жены, дочерей и сына основано на моём глупом предположении, что им лучше с Паскевичем? Самое ужасное в том, что сам себя в этом убедил ещё до встречи с князем, сам же ему высказал. И старый подлец не попробовал разуверить!
С другой стороны, не слишком ли большое значение я придаю мимолётной оговорке, брошенной в гневе?
Наутро я уехал в Зальцбург по банковским делам, оттуда в Лондон, где пробыл недели две и понял отчётливо: нужно в Гомель. Жизнь свернула к закату. После возврата из турецкого плена я познал одну лишь любовь женщины — продажную.
Нет, не только актрисочки провинциальных театров и прочие доступные дамочки скрашивали моё ложе. Были уверявшие в страстных чувствах, не вызывая ни толики доверия. Страшного, но богатого человека обожают лишь за его капитал. Так что лучше расплачиваться за продажные ласки, не строя иллюзий, нежели покупать одну женщину на всю жизнь, приобретая охапку проблем. Да и перед Богом немыслимо, словно мало греха прелюбодеяния; в храм с новой избранницей путь заказан. Венчание при живой жене ужасно, ибо добавляет клятвопреступление перед ликом Всевышнего. Аллах дозволяет многожёнство, однако при условии, что супруги живут с господином, и он утоляет их нужды. Куда ни кинь — всюду клин.
А может, моё incognito — не меньший грех? Пусть и с опозданием, его нужно и должно исправить.
Глава 25
25
Не считая парома Дувр-Кале, дорога от Лондона до Гомеля ныне вся уложена рельсами и занимает с пересадками не более шести дней. Я, не скрываясь, поймал извозчика у гомельского вокзала и поехал во дворец, представившись лакею негоциантом Трошкиным, чающим увидеть княгиню.