Через некоторое время и поостыв, Паскевич поинтересовался, откуда взялось столь необычное умение стрелять из пистолета — любому бретёру на зависть.
— Помните, про турецкого бея рассказывал и его сына, коему давал европейское воспитание? Вот с ним и стреляли каждый день. Навострился, никуда не денешься. А бить с двадцати шагов крестьян, у коих палки да лопаты — не велико искусство. Чести никакой, простая необходимость, — спустив курок двуствольного пистолета, я вспомнил о вещах достаточно давних. — Похожий случай был, когда мы с Александром Строгановым из Варшавы в Москву катили. Там лихие люди… да какие лихие — такие же крестьяне, как час назад, остановить нас пробовали. Их много было, лес вокруг тёмный. Стрелять сразу в лоб пришлось.
Он примолк. Как военачальник Паскевич — от Бога. Но сам, похоже, не боец.
Глава 19
19
В Портсмуте мы прождали дней десять. Парусные корабли слишком зависят от ветра, поэтому их прибытие из дальнего похода непредсказуемо. Князь опасался, что к нам в гостиницу нагрянут бобби, как принято здесь называть полицейских по имени сэра Роберта (Бобби) Пи́ла, продвинувшего в Парламенте полицейскую конституцию — Metropolitan Police Act. Согласно тому Акту, главной заботой бобиков считается охрана покоя королевы Виктории. Выходит, дорожный инцидент её не обеспокоил. Если верить газетам, все шишки от стрельбы достались компании «Паровые дилижансы Уолтера Хэнкока», вынужденной закрыть линию Питерсфилд-Портсмут и оставить её на откуп извозчикам на конных экипажах, кои, по мнению многих репортёров, и подзуживали селян взяться за булыжники.
С небольшим запозданием фрегат прибыл в Портсмут-Харбор, Фёдора Паскевича на его борту не оказалось. Мы пробились к капитану, который без особого желания сообщил о переданном перед отплытием конверте с приказом зайти на обратном пути в Плимут, где и вручил мидшипмена заботам ожидавшего там офицера Королевского флота. Разумеется, никаких его следов мы с князем найти не смогли, хоть и выехали в тот порт, не теряя ни минуты.
Мой спутник, похоже, совсем утратил способность рассуждать здраво. Мне пришлось решать за двоих.
— И так, Иван Фёдорович, есть две новости — хорошая и плохая.Ваш сын вернулся из рейса живой и невредимый. В этом мы убедились, точно как договорено было с Кунардом. А противник сделал следующий ход, о чём ему придётся пожалеть.
— Что вы собрались предпринять? — с тревогой и дрожью в голосе спросил князь.
— Успокойтесь. Вы замечательно командовали армиями и корпусами, не дрогнув посылали на верную смерть полки и обрекали на гибель тысячи врагов. Но за себя по-настоящему воевать не способны, как я убедился, не в состоянии принять взвешенное решение касательно спасения сына из беды. Чувства застят вам разум. Поэтому немедленно садитесь на ближайший каботажный пароход и отправляйтесь в Кале. Как только понадобится ваше присутствие, извещу. Там есть офис компании «Скоттиш стимшипс», на его адрес и отправлю.