Конечно, никто меня не осудит, если теперь, после свержения фюрера, я отлучусь на год, отправлюсь к семье на Монмартр, подальше от неизбежной пере-перестройки. Но чувство ответственности за всё происходящее тут из-за моего вмешательства не отпускает. Я должен действовать дальше. И точка.

Многие глупости, наделанные Пестелем сотоварищи, исправились просто, одним только росчерком пера. Нижний Владимир вернул имя Новгорода, город на Клязьме стал Владимиром, «Русская Правда» упала в камин на растопку. Незадачливые мятежники, сосланные за Урал Расправным Благочинием, скоро приедут.

Однако как вернуть Крым и Бессарабию, бессовестно под шумок османами захваченные, когда Русская Императорская Армия распущена, а республиканские стрельцы ни на что не годны, кроме парадов с криками «хайль»? Как поляков обуздать? Им, заслышавшим о слабости Руси, вновь вздумалось вопить о Великой Речи Посполитой «от можа до можа» (от моря до моря) и возвращении Крэсов Усходних, бывших литовских земель. Шведы зарятся на Финское княжество, персы — на Кавказ до Тифлиса. Как торговлю и заводы наладить, ежели купеческие предприятия порушены, а на новые золота нет? Как земледелие вернуть, когда хозяева угодий перетасованы, словно колода перед раздачей, а крестьянство и баре остались в обиженных? Как финансы отстроить в государстве, где рубль меньше стоит, нежели бумага, на его печать траченная? Как зазвать иностранных негоциантов, что после заварухи в Россию носа не кажут?

Как хорошо же было мне в егерском полку, отвечая только за кавалерийский спецназ… Вмешавшись во всероссийскую историю, я уже напортачил. Что потом мне придётся? Неужто корректировать её во всепланетном масштабе, а там и галактическом? Нет уж, увольте.

Я упросил Демидова не назначать меня ни на какой пост во Временном правительстве России, оставшись только тайным советником. Павел согласился и тут же поручил мне организовать Всероссийское собрание для подготовки думских выборов, а также встречу Николая и его будущую коронацию. Удружил, брат…

Сам Павел Николаевич, с зимы 1827 года ещё больше в теле опавший, к вечеру уговаривал графинчик горькой и подумывал даже перевалить ношу свою чьи-то другие плечи, надеюсь — не мои. Однажды поведал мне, как рассказал об этих мыслях Еве Авроре. Та, естественно, пришла в ужас, в гневе отлучила супруга от опочивальни. Титул первой леди России — лучшее украшение для женщины, как от него отказаться?

Побранившись с мужем, Ева Аврора уехала в Санкт-Петербург, объяснивши всем, что воздух морской для её здоровья благотворен. По Георгиевскому поползли сплетни: где это видано, чтоб сырость Северной Пальмиры кому-то на пользу шла? Верно, возжелала гуляний и веселья, которых не сыскать подле мужа.