Она замолчала.

— А память к ней вернётся, после адаптации?

— Не знаю, я же не имею привычки таскать мёртвых из Навь, — вздохнула она. — Правильнее было бы поставить вопрос иначе.

— Как?

— А хотим ли мы с тобой, Вадим Иванович, чтобы эта самая память к ней вернулась? Вот она сейчас вся из себя светлая, невинная, хорошая. А ты знаешь, кем она была в прошлой жизни?

— Не знаю, — честно ответил я. — А ты?

— И я не знаю, что за человеком или, возможно, монстром она была? Была ли она жертвой несчастного случая, верной подругой… или злобной убийцей детей?

Тяжесть её слов давила на меня, как погружённый в воду камень на шее утопленника.

Это была суть проблемы, узел, который мы никак не могли развязать. Кто она такая? Хороший она двоедушник или нет?

С другой стороны, я позволял себе игнорировать эту дилемму за счёт того, что не имел статуса судьи или инквизитора. Мне не обязательно было определять, кто тут плохой и кто хороший.

Значит, и судить незнакомку я не обязан.

— Слушай, Василиса, носитель тайных знаний… Скажи, ты вот сейчас так здорово рассуждала про двоедушников… людей, которые каким-то образом обрели вторую душу, причём у всех есть своя тайная история… Так вот, не знаешь, а как насчёт обратного?

— Чего? Не поняла.

— Ну, вспомни про воющего Пса. Ты говорила, что он существо из мира мёртвых — Навь, но не двоедушник. А может ли существо с чисто мистической душой, скажем, бес или этот самый Пёс, способен ли он обрести вторую, человеческую душу? Стать двоедушником? Могло ли такое существо как-то связаться с человеческим сознанием? Или, возможно, даже сбросить свою чисто мистическую форму, чтобы принять более приземлённое, человеческое обличье, чтобы жить среди нас, не привлекая излишнего внимания?

Василиса смотрела на меня, выражение её лица на долгое время оставалось нечитаемым, словно у опытного игрока в покер, который держит карты близко к груди.

— Душа, обладающая магической природой, обретающая человеческую… Вадим Иванович, врать не буду, я не встречала ничего подобного ни лично, ни в каких-либо письменных источниках. Прямо скажем, это выходит за рамки установленных параметров, общепринятых легенд. Но, с другой стороны, — лёгкая, едва заметная улыбка касается её губ, — мир велик и сложен, и исключения — его любимое развлечение. Мы знаем, что люди могут обрести мистическую душу, становясь двоедушниками. Так что, теоретически… если существуют пути для одного вида трансформации, то, возможно, и обратный тоже возможен. Чисто магическое существо, как тот Пёс, которого мы с тобой видели, мог бы, при экстраординарных, почти невообразимых обстоятельствах, связаться с человеческим сознанием. Или даже создать себе человеческую личность для интеграции в обыденный мир Явь. Это было бы… беспрецедентно. И, скорее всего, невероятно опасно. Но это вполне возможно.