И у меня получилось, но только в первый момент. Туман вышел из озера и накрыл одеялом эту часть Колдухина. Однако ветер был слишком силён, он рвал и развеивал клочья тумана, обнуляя мои попытки. Словно моя стихия была бессильна перед этой новой, враждебной силой.

Вой становился громче, ближе, он нарастал, словно поезд, который мчится вперёд, чтобы раздавить тех, кто окажется у него на пути.

И когда у меня уже возникло ощущение, что источник воя пройдёт мимо или не сможет войти в посёлок, когда на короткий момент наступила тишина, то сквозь бушующий ветер, скрип металла ворот и отчаянные звуки мелодии, которая всё ещё была слышна из первой колонки, тогда я, наконец, увидел его.

Вилена давно замолчала, опустив микрофон, в растерянности поворачивая головой налево и направо, словно пытаясь прогнать источник воя.

В дверном проёме, где беспокойно двигались воротные створки основного входа в ДК, где в отсветах светодиодных люстр под потолком ещё мгновение назад можно было увидеть только листву и листы газет, медленно, выныривая из заполненной хаосом тьмы, стал появляться монстр.

Огромный, высотой как жеребёнок-подросток, чёрный, покрытый малыми всполохами жирного черноватого пламени, словно он был облит сырой нефтью и неспешно горел, Чёрный пёс.

Его, за счёт сполохов огня, внезапно резкий, жуткий, неестественный вид, словно он вынырнул из ночного кошмара, пугал даже меня. Глаза Пса горели в полумраке двумя раскалёнными углями, такие разумные, резкие и злые, сфокусированные то на мне, то на Вилене. Его угольно-чёрные зрачки плясали, перемещаясь то ко мне, то обращаясь к девушке.

С неожиданной для такой громадины грацией и аккуратностью он проскользнул между беспокойно двигающимися створками ворот.

Зал склада, который постепенно превращался в ДК, был приличным по площади, но это до Пса. Примерно двадцать метров ширину и сейчас это расстояние казалось ничтожно малым.

Увидев монстра, Вилена издала крик, такой пронзительный, что, казалось, разрезала им пространство. Такой крик, который способен спугнуть медведя, поднять в воздух стаю из тысячи диких гусей, заставить вибрировать кирпичи в кладке и треснуть хрусталь в серванте.

Пёс, однако, никак не отреагировал на её крик. Он плавно, как хищник, крадущийся к добыче, переступил с ноги на ногу, перемещаясь ближе к нам. Свет энергосберегающих люстр под потолком (тех, что успел повесить и подключить Глеб) дрожал при появлении в помещении Пса, но даже так было видно, что внешне Пёс относился к породе… Ну, если выражение «порода» применимо к монстрам мира Навь, то он был породы «Лошие собаки». Громадный волкоподобный пёс, поджарый, длинноногий, с большой головой и крупными челюстями, с острыми ушами и длинной мордой.