Колонок было две, одна та, что я таскал к АБК и пугал сектантов, а вторая только для микрофона.

— Вороны-москвички меня разбудили. Промокшие спички надежду убили. Курить…

Её голос, чистый, звонкий, моментально заполнил пространство ДК.

— Значит, буду дольше жить. Значит, будем… Корабли в моей гавани жечь…

Старая песня Земфиры — многозначительная, полная символизма, тоски и желания жить, в её исполнении звучала иначе, не как в оригинале. Вилена словно переосмыслила слова, облекая их в какую-то собственную печаль, которая пробирала до костей, она пела высоко и проникновенно.

Она успела спеть первый куплет, а я порадоваться тому, что даже через тернии амнезии девушка смогла вспомнить слова песни. Значит, её личность не до конца стёрта магией или травматическим переходом, который с ней произошёл.

И тут, словно странное эхо её песни, послышался ответ.

В этом и был мой расчёт, что Пёс зовёт девушку, а услышав её голос, явится к ней.

Сначала — за рекой, слабый, едва различимый вой, далёкий и жуткий, словно кто-то тосковал по ушедшему, по потерянному.

Он звучал страшно, но далеко, а мы не склонны бояться того, что далеко. Мы не боимся эха ушедших войн или боевых действий, которые идут не в километре от дома. Мы смелые, когда смотрим на цунами, сносящий город в далёкой Японии или Индонезии. Мы смелые, когда наблюдаем авиакатастрофу через экран в кинотеатре. Это просто способ пощекотать нервы.

Но чем ближе и реальнее источник опасности, тем больше наш страх выжигает легкомыслие, равнодушие и напускную уверенность в себе.

Есть силы, способные снести вас с горизонта за несколько секунд. И от того, что вы считаете себя пупами Земли, сидя в интернете или когда разговариваете по телефону за защитой бетонных стен, вы не оказываетесь в безопасности.

Опасность всегда под вашими ногами, просто вы не знаете про источники опасности и в этом незнании — спасение от безумия и постоянного чувства страха.

Незнание и самонадеянность — защитная оболочка и сейчас с двух двоедушников (меня и Вилены) эту оболочку сдувало, как крышу с домиков Ниф-Нифа и Нуф-Нуфа.

Вой раздался уже на границе Колдухина. Потом повторился ближе и ближе. Звуки были пронзительными, леденящими душу, полными первобытного гнева и отчаяния.

Вою вторил ветер.

Ветер и до этого дул, но сейчас он многократно усилился, налетел с такой силой, что двери ДК заскрипели, а пыль, подсохшая листва и листы старых газет из мусорного бака через дорогу закружились в диком, хаотичном танце.

Буря? Здесь? Сейчас?

Зная, что Пёс приближается, я попытался призвать туман, окутать здание, спрятать нас от посторонних глаз. Просто чтобы скрыть этот странный концерт от мира, от тех, кто не должен знать о магии.