— Ну да, ну да, — закивала баба Маша. — А чего вы делать собираетесь?

— А мы… — лицо Василисы сделалось хитрым. — По технологии «на ловца и зверь бежит».

— Это я-то зверь?

— Вы наша гражданская помощь и защита от всех бед, на Вас весь Колдухин держится.

Баба Маша не поняла, как связан Колдухин, её в нём социальная роль и босоногая спящая в камере девушка, поэтому ничего на это не ответила.

— Но нам нужно место. Тихое, надёжное, укромное. Ко мне нельзя, я сама на подселении у Натальи Кирилловны, к Вадиму тоже нельзя, аморально это, девку одинокую к парню. А вот если Вы бы помогли…

Баба Маша, наконец, пришла в себя от обилия вводных, покачала головой, изображая вселенскую скорбь и начала свой ответ на этот намёк с оценки несовершенств работы правоохранительной системы.

— Вечно у вас в милиции бардак и матерная ругань, — проворчала она. — Ну, то есть, в полиции. Названия меняют, а суть — одна. Ни спрятать толком не могут, ни одеть. Эх…

Она посмотрела на девушку уже мягче.

— Ну, конечно, я помогу. Куда ж вы без меня, молодёжь! Заберу её к себе. Дом у меня на улице Колобова, гости ко мне не ходят… домой не ходят, они ко мне на почту захаживают. Ну и само собой, я никому ничего не расскажу. Могила.

— Точно не расскажете? — с сомнением спросил я. — А то Вы по популярности в Колдухине обходите любого московского блогера.

— Не дорос ты, Вадим, бабу Машу попрекать! — беззлобно отмахнулась она. — Скажу соседям, что это внучка моя, Ирка. Из города прислали, чтобы проветриться, нервишки подлечить, воздухом подышать. Дочка моя её часто ко мне депортирует, когда Ирка накосепурит, с родителями поругается или сессию завалит. Или два в одном, поругается, потому что завалит. В общем, её регулярно ссылают ко мне, как декабристку в Сибирь.

Баба Маша прошла через опорник и присела около спящей девушки.

— Слушайте, ну и в целом они, если не присматриваться, похожи — обе тощие да бледные. Никто и ухом не моргнёт.

— Да, — подхватила Василиса, явно обрадованная, что баба Маша так легко согласилась. — Вы нас очень обяжете своей добровольной помощью полиции.

— Вы мне и так должны как земля колхозу, — закивала Баба Маша. — Ладно. Поехали ко мне, устраивать бедолагу будем. А то чё она у вас дремлет, как сирота детдомовская? Не дело девке в казенном одеяле преть.

Мы пошли в камеру.

— Эй, девушка! — я осторожно потряс незнакомку за плечо. — Просыпайтесь пожалуйста. Вы переезжаете.

Она открыла глаза. Взгляд был мутным, но паники не было.

— Да? Куда? — спросила она тихо.

— В гости, — улыбнулась Василиса. — К бабушке. Там пирожки, молоко, кот Ромбик и печка тёплая.