Я подошёл к Василисе вплотную.

— А что, если Тамару похитили фанатики? Или эта, Вилена, сбежала от них, и ей память стерли, чтобы не болтала? Или в процессе побега пострадала? Кто бы ни был злодей, Василиса, они будут искать эту Вилену. И они любые слухи про неё создадут, чудовищные риски для неё самой и для Марии Антоновны.

— Тьфу на тебя, Вадим, — возмутилась Василиса. — Умеешь ты волну нагнать.

Какое-то время Василиса молчала. Она не хуже меня знала, что инквизитор Денис укатил и никто за нами не смотрит.

— Ладно, — выдохнула она сквозь зубы. — Скрепя сердце соглашусь, но только на лёгкое «покрывало молчания». Чтобы она просто имела волю молчать об этом с посторонними.

Она подняла руку. Пальцы сложились в сложную фигуру. Василиса прошептала несколько длинных протяжных звуков. В воздухе перед нами на секунду вспыхнули странные угловатые символы. Они повисели мгновение, светясь призрачным голубым светом, и полетели вперёд, в направлении комнаты, где была баба Маша, растворившись по пути.

Заклинание сотворено. Теперь тайна стала тайной.

В этот момент занавеска отдёрнулась. Вышла Мария Антоновна. Лицо её было серьёзным, тревожным.

— Нет, вы как хотите, молодежь, — заявила она, уперев руки в боки. — А я за Ирку переживаю теперь. Мало ли, почему её к вам прислали. А вдруг опасность какая? Бандиты, коллекторы, ревнивый жених с ножом?

Она пытливо посмотрела на Василису.

— Василиса, ты её по своим базам точно пробивала? Она точно просто свидетель и всё? А не киллер Никита в отечественной сборке? Или аферистка какая на доверии?

Василиса, уже спокойная, уверенная в своей магии, улыбнулась.

— Проверяла, Мария Антоновна. Вдоль и поперёк. Она не уголовница, не беглый преступник и не криминальный элемент. Определённо никаких грехов по данным полиции за ней нет. Она просто свидетель. Чиста перед законом, словно слеза младенца.

— Фух, — выдохнула старушка, крестясь на угол с иконами и Гагариным. — Слава богу, я в глубине души так и думала, но червячок сомнений был.

Из-за занавески вышла наша подопечная.

Зрелище было… специфическим. На ней был надет бесформенный свитер ярко-розового цвета с оленями, которые выглядели так, будто они накурились чем-то запрещённым и юбка-макси, в которой можно было спрятать небольшую контрабанду и бабушкины шерстяные носки из чёрной овечьей шерсти. Но самое удивительное, всё сидело и её вполне устраивало.

Она оглядела себя, провела рукой по грубой шерсти свитера и улыбнулась.

— Тепло, — сказала она. — И мягко. Спасибо Вам, бабушка.

Мария Антоновна прослезилась.